Солдаты последней войны

Где ее только черти носят! – о своей жене он говорил с заметным раздражением, но я не мог не почувствовать в его голосе плохо скрываемую нежность.

– Я, наверное, не кстати, – ради приличия сказал я. Уходить мне уже не хотелось.

– Да ну, брось ты! – махнул рукой Павел. – Сегодня наш праздник. Ты спас нашего сына, а такое не часто случается… Надеюсь, больше и не случиться.

Я бросил взгляд на Котьку, который все это время молчал, витая в своих потаенных мыслях.

– Ну, Котька, развлекай пока своего спасителя, а я пойду приму душ.

Котька покорно поплелся на второй этаж по лестнице, и я не менее покорно последовал за ним. Мне все равно где было убивать время.

– Моя комната.

Котька равнодушно обвел детскую печальным взглядом. И бухнулся на диван, приглашая присесть рядом. Я принял его приглашение и огляделся. Явно тот, кто устраивал детскую, собирался ее сделать самой веселой и беспечной комнатой в мире. Желтые стены, желтая мебель, желтые шторы. Словом солнышко в любое время года. И среди этой желтизны – процессия упитанных, совершенно дурацких нарисованных и вышитых белых уток.

Гордо шествующих не только по обоям, но и по занавескам и покрывалам, останавливающим свой поход где-то посреди круглого ковра. «Слава, Богу, – подумал я, – еще не залазят на пианино.» Инструмент, кстати, несмотря на показное ребячество комнаты и на всю свою тяжеловесность, один выглядел естественным и даже живым в Котькиной комнате.

Тот, кто собирался создать здесь атмосферу веселья и безоблачного счастливого детства, явно просчитался.

Котьке эта атмосфера была до лампочки. В его душе жила печаль. И, сегодня, чуть ли не угодив под колеса автомобиля, он наверняка меньше всего думал об пузатых уточках, заполонивших его комнату.

– Ну, ничего, приятель, – я ободряюще похлопал его по плечу. – Радуйся, что вместо уточек тебе не подсунули клоунов. Что было бы куда хуже. Знаешь, теперь для создания образа счастливого и богатого детства почему-то все чаще прибегают к услугам этих неестественных уродцев с мертвенно-бледными лицами и разукрашенными красными носами.

Наверное, у них именно такие клоуны ассоциируются с детством.

Котька заметно оживился и понимающе посмотрел на меня.

– В самую точку, Кирилл. Папочка чуть было не заставил всю комнату такими типами. Я чуть с ума не сошел, увидев одного. Его заводишь – а он кривляется. Чем-то смерть напоминает.

– Смерть, – я невесело усмехнулся.

Котька был прав. Скорее не смерть, а мертвечину.