Последние из Валуа

Тигрица уже немолодая… Благоразумный и добродетельный, вы, Рудольф де Солерн, даже не поняли… не захотели понять, что стали предметом желаний, желаний почти кровосмесительных этой женщины, которая могла бы быть вашей матерью. Тем не менее именно так все и обстоит. Впервые в жизни Екатерина Медичи, чье сердце всегда принадлежало лишь честолюбию, влюбилась, и влюбилась в вас. Впервые в жизни при виде вас она размечталась о других сладострастиях, нежели те, которым она так часто предавалась в таинственных и возмутительных оргиях с теми женщинами и девушками, что ее окружают.

И она еще осмеливается заявлять, что у них есть честь! Но вы отвергли любовь Екатерины Медичи, или скорее, повторюсь, отказались верить в любовь этой седовласой женщины, да к тому же королевы! Что ж, отвергнутая, эта любовь вскоре превратилась в самую яростную ненависть. Не имея возможности упиться вашими поцелуями, Екатерина поклялась упиться вашей кровью, вашей и вашей сестры. Должен ли я, дабы убедить вас, предоставить вам доказательство того, что ей известны все ваши поступки?. . Докажу это тем, что расскажу вам, от слова до слова, все то, что происходило сегодня между ее величеством королевой Елизаветой и вами, граф де Солерн, и что донесли до королевы-матери ее шпионы. Происходило же между вами следующее: вы явились к госпоже Елизавете между тремя и четырьмя часами. Ее величество находилась в обществе мадемуазелей Шарлотты де Солерн и Жанны де Бомон, которые отошли в сторону. Прежде всего, королева спросила у вас, чувствуете ли вы враждебность к вам и к мадемуазели де Солерн со стороны госпожи Екатерины Медичи, враждебность, причиной которой, по мнению вашей сестры, стали ее и ваша преданность Елизавете Австрийской. Королева предложила вам с сестрой вернуться в Германию, на что вы ответили – цитирую ваши слова: «Оставить вас! Отдать вас на растерзание вашим врагам! Это было бы трусостью с нашей стороны, госпожа, ужасной подлостью». И вы добавили: «Пусть меня убьют здесь, во Франции; по крайней мере, я умру… у ваших ног!. . А умереть у ваших ног, моя королева, я почту за счастье!» Услышав эти слова, госпожа Елизавета, немало растроганная, протянула вам руку, и вы припали к этой, столь дорогой вашему сердцу руке устами – на секунду, всего лишь на секунду! И тогда королева встала и, в завершение разговора, промолвила: «Хорошо, господин мой главный оруженосец. Раз уж вы не желаете возвращаться в Германию, оставайтесь на нашей службе здесь, во Франции».