Последние из Валуа

Оскорблен теми самыми господами, в рядах которых я так храбро сражался – что можете и вы засвидетельствовать. Один из них, которому следовало бы пощадить меня, так как я имел возможность уничтожить его, но не сделал этого, так вот, один из них, барон де Ла Мюр, первым подал сигнал к всеобщему против меня восстанию. Он обошелся со мной, как с собакой, как с самой негодной собакой! Нет, хуже, чем с негодной собакой: когда ее бьют, она кусается, но барон де Ла Мюр не удосужился ударить меня… чтобы не дать мне права придушить его! Прошел год самых тяжких ожиданий удобного случая отомстить ему, и вот наконец-то пробил час, который повергнет этого надменного барона к моим ногам.

Сегодня он выдает замуж дочь; все те его друзья, которые вместе с ним повернулись ко мне спиною, будут сегодня за его столом. Вы понимаете, Людовик, Ла Кош?.. Они все будут там, с женами и дочерьми, и благодаря некоторым связям, приобретенным мной в замке Ла Мюр, вы ворвемся к ним неожиданно, словно молния… застанем их пирующими, смеющимися… ха-ха-ха! и убьем их!. . задушим!.. сожжем!.. отомстим за себя!.. Ха-ха-ха!.. Что ты на это скажешь, Людовик?.. И ты, Ла Кош?..

Капитан высморкался; он уже видел себя посреди бойни.

Ла Фретт, бледный, с опущенными глазами, вновь направился к двери.

Но барон преградил ему путь и схватил за руку.

– Так ты не одобряешь моего плана? – спросил он.

– Нет, – чистосердечно ответил молодой человек.

– И отказываешься участвовать в моем мщении?

– Участвовать в убийствах я не собираюсь.

– В убийствах!.. Признайся лучше, что ты струсил!

– Я не трушу, отец, просто не желаю видеть лишнее пятно на вашей совести!

– Несчастный!

Великан сжал руку сына своими железными пальцами, словно тисками, так, что Людовик побледнел еще сильнее, но не произнес ни единой жалобы, не сделал ни единого движения, чтобы избавиться от пытки.

– Оставьте, барон, – промолвил Ла Кош примирительным тоном, – вы гневаетесь, но что это вам даст? Господин Ла Фретт еще не понимает, сколь сладкой может быть месть.

Пустите его! Кто знает… Быть может, в скором времени он вернется к нам сам, по доброй воле, убедившись, что при дворе нашего славного короля Карла IX еще меньше хорошего, чем у нас.

Дез Адре разжал хватку.

– Идите, – сказал он, – идите, куда хотите… Идите же, чтобы я вас никогда больше не видел.

– Никогда больше – это слишком тяжело сказано, отец; но вы приказываете – я подчиняюсь.