Последние из Валуа

Прощайте!

Он схватил ту руку, которая только что его пытала, и почтительно поднес к своим устам.

Дез Адре отвернулся.

Быть может, в этот момент тайный голос шептал ему: «Останови его, потому что ты не ошибся: ты действительно никогда больше его не увидишь!»

Но Ла Фретт был уже у двери; поклонившись, он повторил:

– Прощайте!

– Прощайте! – ответил кастелян.

Людовик исчез.

– Ступай за ним, Ла Кош! – быстро обратился барон к капитану. – Проследи за его отъездом, дай ему лучшую лошадь, лучшее оружие.

А это, – он начал торопливо рыться в одном из своих сундуков, – это опусти незаметно в его чемодан. Он так горд, что способен уехать с пустыми руками.

Капитан принял поданный ему тяжеловесный кошель с самым добродушным видом.

– Да, да, – пробормотал он, – мы не хотим показать, как нам жаль расставаться с нашим малюткой! Мы очень боимся остаться одни со старым Ла Кошем. Ну, а что, если этот старый Ла Кош готовит нам очень приятный сюрприз, если мы не останемся с ним с глазу на глаз? Ба, говорит ведь пословица: «Одного теряешь, а десятерых обретаешь!» Положим, десятерых иногда бывает трудно найти сразу… но одного… о!.

. Подождите, барон, скоро, надеюсь, мы вас утешим!

Барон подошел к одному из окон, совершенно равнодушный к тому, что бормотал капитан.

Перед ним открывался прелестный вид: под скалою, на которой был выстроен замок, протекала Изера, на том берегу тянулся громадный сосновый лес и виднелись горы, чистенькие деревни, два-три замка других владетелей, зеленые поля, луга, мызы, церкви.

Но дез Адре в этот час не был способен восхищаться красотами пейзажа; капитан был прав: ему жаль было расставаться со вторым сыном, пусть тот и был слишком нежен по натуре своей, – он и так уже потерял старшего.

Когда его оставили дочери, барон совсем не расстроился, даже напротив. К чему ему было держать рядом с собой дочерей?

Но его сыновья, парни могучие и отважные – а они оба были очень храбры, – которые могли бы помочь ему в его последней битве… они его не только презирали, но и боялись! Презрение и страх – такие чувства он внушил своим детям!

Внезапно он вздрогнул: из ворот замка выехал всадник и направился к большой дороге.

Это был Ла Фретт!

О, он не замедлил воспользоваться данной ему свободой! Он бежал от своего отца как можно скорее!

Поравнявшись с окном, за которым стоял барон, всадник почтительно поклонился, а затем пришпорил коня.

– Людовик! – невольно прошептал дез Адре.