Последние из Валуа

К тому же разве вся жизнь этой мерзкой женщины не свидетельствует против нее? Разве не известно, что она с детства выбрала себе ремесло убийцы? Вряд ли тот, кто убивает за золото, побоится убить во имя мести.

Графиня не ответила.

– Скажу вам прямо, – продолжал господин де Ла Мюр, – что если б я где-либо встретил эту змею в человеческом обличье, то беспощадно раздавил бы ее… Да, кстати, вот о чем я хотел спросить вас: она, вероятно, получила достойное возмездие за свои возмутительные деяния – умерла в страшных мучениях на костре?

Графиня бесстрастно подняла голову.

– Очень досадно, господин барон, что я не могу удовлетворительно ответить на ваш вопрос, – сказала она, – я положительно не интересовалась судьбой этой женщины и потому не знаю, что с ней сталось… Возможно, мой оруженосец более информирован. Орио!

На зов явился спутник итальянки.

– Орио, – молвила графиня, пристально глядя на него, – господин барон де Ла Мюр интересуется, что стало с женщиной, известной в Италии под именем Великой Отравительницы.

Едва заметная улыбка скользнула по губам Орио.

– Елена Тофана мертва, убита, вот уже, наверное, лет пять как, – ответил он.

– Убита! – воскликнул барон.

– Вы удовлетворены, сударь? – спросила графиня.

– Да, сударыня, вполне!.. Убийством этой змеи отомщен Конрад де Верль! Небо справедливо, и я приношу ему за это свое благодарение!

Из-под длинных полуопущенных ресниц графиня метнула странный взгляд на человека, который так обрадовался смерти.

К ним уже подходили Филипп и Бланш.

Обеспокоенная серьезным выражением, которое приобрело лицо барона с самого начала его разговора с иностранкой, Бланш пожелала направить беседу в другое русло, для чего и привлекла на помощь Филиппа.

– Отец, – промолвила девушка, – мы с Филиппом, от нашего имени и от имени гостей, просим вас распорядиться зажечь канделябры. Уже темнеет…

– О, маленькая кокетка! Ты непременно хочешь, чтобы все тобой любовались, – воскликнул барон.

Бланш покраснела, услышав, что ее назвали по имени, присвоенному ей лишь несколько часов тому назад. Графиня Гвидичелли посмотрела на новобрачных с каким-то особенным любопытством; преимущественно же ее внимание привлекал Филипп.

– Они оба так красивы, не правда ли, сударыня? – промолвил в порыве отеческой гордости барон де Ла Мюр.

– Очень красивы! – ответила итальянка.