Фломастеры для Тициана. Рассказы

– Гости к ней, что ли, приехали? Чего так поздно? Мы!?

Отношения Эли и Ника развивались уже несколько лет и никак не могли придти к логическому итогу. Уже у всех сверстников давно прошли свадьбы, периоды памперсов, сосок и первых шагов. Ник и Эля жили периодами вместе, потому что им так было удобно. Уже остались позади нравоучения и возмущения родителей:

– Как вы можете так безответственно относиться друг к другу? Вот, в наше время…

– Пап, не начинай! – обрывал Ник, – Когда мы почувствуем, что созрели, тогда всё и будет.

Годы шли, а «всё» никак не проявляло себя. И даже не мучили вопросы – что с этим делать, как дальше жить? Потому что был вопрос поважнее – зачем всё это?

И вдруг Ника как током прошибло:

– Мы?!…Неужели?!

Он подскочил, ошеломлённый догадкой, покачнулся от головокружительной мысли:

– Элька забеременела?!

Они давно жили, но этого не происходило. Отец говорил:

– Когда дано будет, тогда этот дар и снизойдёт. Это же как закат, подобный итогу, катарсису, и он всегда вовремя, и всегда неожиданно, у самого края…

Откуда ни возьмись, прямо на Ника вылетела летучая мышь.

Ник не удержался. Его качнуло в сторону, он попытался перенести тяжесть на одну крепко стоящую ногу, но руки уже проделали несколько оборотов, загребая воздух, у которого не оказалось опоры. Взгляд поймал свет ярко вспыхнувшей звезды, и соединил небо и землю.

Главная роль

– Не, ты не подумай, что я тебя лечу… Я не шарю в этом сам ни фига. Но вот ты и я – нам хорошо вместе… Просто подумалось – вот бы главную роль сыграть…

Из разговора подростков на улице

Вика слонялась по улицам уже часа два.

Она любила пялиться в витрины магазинов, разглядывать чужую застеклённую роскошь, мысленно примеряя на себя наряды с уставившихся на неё манекенов.

– Чё вылупилась? – читалось по губам девицы с биркой на груди «Менеджер Алина», стоящей по ту сторону стекла.

Вика в ответ вытягивала шею, открывала рот, изображала косоглазие, поправляла наушник в ухе и плелась дальше.

Бутсы на ногах ступали всей подошвой, даже немного вставая на внешнее ребро. Мать дома, видя стоптанную обувь, постоянно ругалась:

– Сколько можно тебе говорить – ходи, как люди… Не-ет! Жвачку в рот, руки в карманы, на спине горб – то ли от рюкзака, то ли уже сам вырос. А походка!? Девочка, а ходишь, как слон! Топ-топ… – и мать изображала что-то несусветное, не стыкующееся с её пониманием походки.

Вика и не слушала эти привычные трёпки.