В дебрях Магриба. Из романа «Франсуа и Мальвази»

В небольшой городишко за стенами на берегу Шелифф, который ни за что нельзя было принять за прежний Эль-Аснам, что виделся раньше, караван прибыл очень скоро и там на знакомых постоялых дворах переждал ненастье. Двинулись в путь сразу как только прояснилось, по дороге которая вела на юг, через хребет Телль-Атласа.

В той местности, где пролегала еле опознаваемая дорога, снег навалил так обильно что в низинах деревья были засыпаны казалось до середины. Выпадение снега явление само по себе редкое, но бедственное: тонкие ветви цитрусовых деревьев под тяжестью налепившегося снега ломались.

Яркое солнце середины дня начало растапливать белый покров и утягивать испарения вверх. На дороге уже начавшей высвобождаться и приобретать свой цвет появилось много темных сухих мест. Вода стекала с дороги на обочину, а там побежали уже настоящие журчащие ручейки. Проводнику Бабраку, которому вначале с трудом приходилось опознавать дорогу, теперь можно было поручиться в этом деле своей лошади.

Направление держалось в сторону гор, которые подступали все ближе, становились все выше и разбросанней, отчего некоторые стали заходить справа или слева.

Поэтому несмотря на то что казалось горы еще только впереди, к концу дневного перехода караван пребывал в середине Телль-Атласа – пояса невысоких хребтов, чередующихся неширокими низкими плато, устланными речными наносами и с одной стороны спускающимися к морю, с другой поднимающимися.

Дорога местами размытая водными потоками, с камнями и прочими ухабами, превратилась в настоящую крутую горную дорогу, резко забирающуюся по излучине меж двух гор на перевал.

Влажные впадины и нижние части склонов гор поросли лесами из пробкового дуба, остроконечных тополей, ильма, ольхи. Выше пояса обычных лесов в этих горах определенный высотный уровень захватывался каменным дубом. Самые верхние уровни вблизи вершин на труднодоступных и самых неприхотливых местах, на краю обрывов, осыпях рос лузитанский дуб и можжевельник. Конусообразные вечнозеленые кроны можжевельника узнавались издали даже в сумерках.

Ночной привал состоялся на самом перевале, как в наиболее защищенном со всех сторон месте. Оно представляло из себя открытую ровную площадку, с которой просматривались все стороны.

Ночь прошла спокойно, если иметь ввиду опасность, кою она в себе таила. Но что касается тишины, та, постоянно прерывалась пронзительным визгом шакалов, чуявших запах пищи, их шорохами и возней неподалеку от палаток.