Посмотри в зеркало

Рыдала, кричала, что он не имел права вот так бросать ее, что она не хочет нового страшного и незамысловатого в своей жути одиночества.

Она не пошла на похороны. Во-первых, его хоронили в другом городе, во-вторых, хотела помнить его живым, ведь она постоянно ощущала его рядом: то за спиной, то где-то чуть сбоку. Опустевшая и застывшая человеческая оболочка пугала Ульяну некой монументальной безысходностью, а справляющие по ушедшему тризну страшили тускловатостью жестов, вымученностью слез и движений, хаотичностью мелких семенящих шагов, выверенностью направлений от точки А до точки В, от нее до пункта С и так далее… Она вспоминала его хрипловатый смех, кудрявую поросль на груди в вороте полурасстегнутой рубахи, где прятался старинный золотой крест на витой цепи… Вспоминала то касание лба ко лбу, необычную нежность, и давилась слезами.

Выбегала на балкон, подставляя опухшее лицо порывам ветра, мрачно возвращалась на кухню, плескала в бокал коньяк, чтобы жгучей жидкостью залить выкручивающую виски боль и успокоить обезумевшее сердце. Стремясь найти хоть какой-то выход, выплеснуть захлестывающее и переполняющее всю ее сущность горе, Уля начала вести дневник.

Дневник Ульяны

Люблю смотреть, как летят по ветру маленькие парашютики одуванчиков – никто не знает, где они приземлятся, и пока они летят, можно придумать целую историю: я думаю, что пока они летят – продолжается сказка.

Мы познакомились случайно, как знакомятся, наверное, все люди, и все-таки встреча наша была закономерной, потому что сразу, как только ты случайно коснулся моей руки, каждую клетку моего тела пронзило чувство узнавания, а перед глазами поплыли видения иных встреч…

Мы разговаривали как старые знакомые, которым давным-давно просто хорошо рядом, безмолвная, глаза в глаза, беседа – вот он, шепот сердец, нуждающихся друг в друге: слышишь?… Тук-тук… Я помню, первая и единственная ласка – прикосновение твоего лба к моему – оказалась значительнее любых слов или объятий: она-то и останется со мной навсегда, она одна.

В незапамятные времена встретились мы впервые: в тот самый день, когда я собирала шалфей и мяту, чабрец и другие травы, ты, подозвав к себе дикого сокола, о чем-то шептался с ним на гортанном его языке.