Жизнь продолжается!

Раздвигает двумерность

немеренно

этот голос безмерный:

идите с листа куда-нибудь,

вас эта плоскость достала!

вниз идите и далее, далее…

В этом голосе мнимый друг,

дающий лишь очевидный выбор:

плоскость-низ, либо-либо…

А в молчании слышен звук…

плоскости не догадываются, —

точно есть ещё один путь —

наверх, наверх и далее,

далее, далее, далее, далее

Ангел

Когда мир трещит по швам, как старо-маленькие брюки на толстой жопе, когда отовсюду приходят вести о смерти или просто плохие вести, когда отворачиваются близкие, отталкивают любимые – ты спускаешься под землю.

В метро.

На Старой Деревне.

За плечами рюкзак, нагруженный хламом, и даже не придумать, что там есть ценного, дорогого. Просто вещи. Пропади этот рюкзак, вряд ли вспомнишь, что там было.

Слезятся глаза после бессонной ночи, поёт живот, болит нога, желудок и голова…

Что за дикий набор!?

На переходе, где-то в лабиринтах подземки подходит мужик.

Он вроде опрятно одет, над длиной (приблизительно, как у тебя) седой щетиной потерянные глаза.

У мужика неровная прыгающая походка. Его пошатывает. Но скорее не как пьяного, а как вдетого, – с некоторой нервозностью…

Он подскакивает и спрашивает: «Ты ничего не боишься?!»

И ты отвечаешь: «Ничего не боюсь!»

Он сжимает кулаки.

Несколько раз.

Сжал-разжал-сжал.

Ты ждешь, когда в его руке появится нож.

Он выбрасывает руку вперёд, большой палец оттопырен.

«Сломай мне палец! – восклицает он.

Глаза его всверливаютя в твой череп.

Знакомься! Теперь это твой Ангел.

Седые волосы

Кулинария

Звонил тебе, родная, звонил,

исчерпал запас СМС,

нет ответа.

допустим, что пригласил,

на свиданье тебя, принцесса.

Хожу и радостно улыбаюсь,

друзья замечают – истерика.

Я жив, пока качается маятник,

пока стучит и-стер-и-ка.

Перебинтованною рукой

приготовлю салат,

я накрою на стол…

Я тебя буду ждать.

Ты не приедешь, конечно же нет.

Ну и ладно, понятно.

Крис-крис-крис, вот твой обед.

Иди кушать, сладкая!

Стынет истерика, – нечему там стучать.

для любимой готовил салат,

но доедят его крысы местные,

ты же не будешь его жрать —

салат из любви, руки и сердца.

Птенцы отношений

В детстве я держал птенца в руках. Его нежное, горячее тельце трепетало в моих сухих руках.

Я понял – это любовь.

Потом этот птенец умер.

Я взял его за лапки, вынес и похоронил. Я рыдал.