Идет зеленый шум (сборник)

Более того, он испытал такую благодарность, что сам был бы рад отдать ключи любому, кто об этом попросит.

Андреев быстро выбрал нужный ключ, вбросил в скважину, провернул. Дверь распахнулась. Клятов, забыв о словах благодарности, сделал последние, как ему померещилось, в этой жизни шаги и повалился на старый матрац. Кроме этого матраца, в комнате не было ничего.

– Ладно, устраивайтесь, – Гортензия Гермогеновна, отдав это совершенно бессмысленное распоряжение, скрылась в кухне. Андреев остался.

Он стоял над Клятовым и с младенческим любопытством его рассматривал. Потом младенческое любопытство сменилось сталкерским изумлением водопроводчика при виде ржавой трубы. Откуда-то издалека послышался детский плач.

– Тут и дети есть? – почему-то спросил Александр Терентьевич, хотя ему было все равно.

– Один, – кивнул Андреев. – Павлуша, годик ему. А родители – Игорь и Юля, молодожены. Хорошие ребята. Вы их еще не видели?

– Кто его знает, – откликнулся Клятов, уверяясь, что с Андреевым можно быть откровенным.

Тот засмеялся, и очередная волна благодарности затопила сердце нового жильца. По меньшей мере, один из соседей не собирался его осуждать и травить.

– Я забыл представиться, – сказал Александр Терентьевич и назвался полным именем, зная наперед, как плохо оно соотносится с его нынешним обликом.

– Андреев, – сказал Андреев, нагнулся и снова предложил Клятову пожать исполинскую ладонь. И в голову тому сейчас же пришла волшебная, грандиозная мысль.

– Слушайте, Андреев, – быстро заговорил Александр Терентьевич. – Мне очень, очень худо. Как-нибудь после я вам – если, конечно, у вас будет интерес, – расскажу, почему так вышло. Но сейчас я умираю. Я дам вам сто долларов, других денег у меня нет. Пожалуйста. Умоляю – купите мне чего угодно, лишь бы там был алкоголь. Я верю, что вы меня не обманете, а если вам нужно – возьмите себе за труды, сколько хотите.

Андреев присвистнул:

– Вы с ума сошли, Александр Терентьевич! Сто долларов! После сочтемся.

Погодите, я сейчас вернусь, – и он растворился в коридоре. Клятов, не веря в близкое спасение, сжал кулаки и крепко зажмурился. «Вот и все, вот и все, – стучало сердце. – Сейчас случится чудо, сейчас произойдет что-то очень хорошее. Терпение, дурак, терпение – помощь уже близко. Еще чуть-чуть, и ты оживешь. Наверно, это наилучший для меня выход – поселиться здесь.