Идет зеленый шум (сборник)

Кстати вот…

Клятову пришло в голову, что в нынешнем своем костюме он, пусть даже гладко выбритый и надушенный, не сможет произвести на нормальное общество хорошего впечатления. Нужна новая одежда… галстук, костюм, ботинки… Он едва не попросил Ослякова поспособствовать в обмене долларов, но вовремя вспомнил, что национальных купюр ему должно хватить благодаря оборотистому Андрееву.

– Что? – спросил Осляков и мгновенно напрягся.

– Ничего, ничего, – Александр Терентьевич не без труда вписался в дверной проем.

 – Спокойной ночи, и простите за беспокойство.

Он захлопнул дверь, повернулся и столкнулся с Неокесарийским, который направлялся в туалет, освещая себе дорогу фонариком.

– Отчего же вы не спите? – удивился Рак и ослепил Александра Терентьевича пытливым световым лучом.

– Грехи не пускают, – Клятов нервно усмехнулся. К нему вернулась способность острить. – Как у вас с предстательной железой? – спросил он неожиданно.

Неокесарийский смешался.

– Дело стариковское, – пробормотал он смущенно.

 – Вот, иду…

– Ну-ну, – Клятов обнаружил в себе непривычную наглость. – Идите, размочитесь. Только хрен у вас что выйдет! – он перешел на визг. – Решили голыми руками взять? Вот вам! – он сделал неприличный жест. – Так дупло прочищу, что мало не покажется… хоть ты и дерево сто тысяч раз…

– Позвольте. Александр Терентьевич, – взволнованный Неокесарийский попытался что-то возразить, но Клятов его уже не слушал. Он перешел на скачкообразную поступь и, очутившись в сиротской комнате, без сил повалился на истомившийся без тела матрац.

С опустошением в душе, с холодным яростным огнем в глазах лежал он без сна, сжимая в кулаке станок и пачку «жиллетовских» лезвий.

12

…На другой день он приобрел костюм.

Добротный, высокого суконного качества – плотной ткани, в мельчайшую английскую клетку. Побрился. Навел лоск. Пообещал себе не пить.

«Я же врач, – не уставал он сам себе повторять. – Я – экспериментатор. Первопроходец.

Я уничтожу эту шайку. Время разбрасывать камни, и время сдавать посуду».

Прошло еще два трезвых, безупречных дня, и с ним перестали здороваться.

А ночью явились опять – теперь уже несколько.

Пришел Андреев, пришел Кремезной, притащилась благообразная Скорпионша – и, разумеется, Юля в сопровождении Игоря, а также обязательная Гортензия Гермогеновна.

– Напрасные старания, – вздохнул Андреев и снял с себя брюки. – Мы все равно вас не покинем.