Киммерийский закат

 – Интересно, явится ли мне эта фея в реальной жизни или так и останется в моих снах, грезах и в таких вот записках?»

В фантазиях его вдруг возродилась брюнетка из электрички. Как было бы прекрасно, если бы этой самой феей оказалась она! Но это уж слишком. Даже для сказки о везучем рейнджере.

19

– Товарищ Веденин, – неожиданно возник в дверях генсек-президент, будучи уверенным, что помощник где-то здесь, рядом, в коридоре. – Немедленно свяжите меня с Лукашовым и Корягиным.

– Вам пока лучше побыть здесь, в своем кабинете, господин Президент, – внушительно проговорил генерал госбезопасности Цеханов, преграждая ему путь.

И Русаков заметил, что кагэбешник употребил это, с трудом приживающееся в стране, обращение «господин». – Хотя бы какое-то время.

Пока приехавшие с Цехановым офицеры занимались выведением из строя президентской спецсвязи, сам генерал зашел в подвальную, бункерную комнатку, в коей маялся от безделья полковник госбезопасности. Тот самый, что отвечал за особый «ядерный кейс» Президента, в котором находилась специальная аппаратура по постановке на боевой взвод всего имеющегося в стране ядерного оружия.

Здесь же хранилась и строго засекреченная программа шифровальных команд, которые – по воле Президента и Верховного главнокомандующего Вооруженными силами, только по его воле, – могли поступать на командные пункты ракетных частей стратегического назначения и находящихся на боевом дежурстве ядерных подводных лодок.

Увидев генерала и еще двух неизвестных ему офицеров, полковник конвульсивно ухватился за ручку президентского кейса, но, парализовав его презрительно-убийственным взглядом, генерал госбезопасности перехватил чемоданчик за кончик ручки и внушающе проговорил:

– Отдай… его, майор.

– Кто вы и по какому праву? Где охрана?

– Здесь она вся, капитан, здесь, – объяснил ему генерал-лейтенант, еще раз понизив хранителя «ядерного кейса» в звании.

Полковник госбезопасности обязан был погибнуть, но не отдать этот злосчастный чемоданчик никому, кроме Президента.

Инструкция, по которой он должен был действовать, не допускала здесь никаких излишних толкований: защищать всеми доступными средствами и до последней возможности. Погибнуть, но не отдать!

Однако погибать ни за кейс, ни за самого Президента полковник госбезопасности Зырянов не желал. Тем более что кейс изымал у него сам начальник Управления охраны КГБ.

– А теперь свободен, сержант! – рявкнул Цеханов, вырывая наконец из рук полковника кейс.