Суббота и утро воскресенья

Слесарю-ремонтнику пятого разряда Валерию Кузьмину фантастически повезло! Прекрасно сложенная мулатка, с копной черных, кудрявых волос, с большими, словно два арбуза, грудями, впилась в него своими полными, кроваво-красными губами. Она вцепилась в него словно вампир в свою очередную жертву. Её язычок вырисовывал на Валеркиных губах умопомрачительные, сложнейшие узоры. Два затвердевших соска упёрлись в его сильную волосатую грудь, припечатав к широкой двуспальной кровати, стоявшей по среди большой роскошной комнаты.

Черная тропическая ночь неназойливо проникала через настежь открытые «Французские окна», прохладным, влажноватым ветерочком. Он доносил приятный, мерный шелест океанских волн…

– Всё, конец мне! – пронеслась в Валеркиной голове отчаянно-шальная радостная мысль.

Вся жизненная энергия его сконцентрировалась ниже пояса, буквально поднимая, словно домкратом, стройно-шоколадную красавицу мулатку. Ширинка, застёгнутая на «молнию» трещала по швам. Во рту его стало сухо и жарко, как в пустыне Сахаре, в самый разгар сухости и жаркости.

Разбухший от безводья язык, словно рашпиль тёр нёбо Валеркиного рта. Мулатка оторвала от его губ свой влажный жаркий ротик и проворно скользнула вниз к ремешку его брюк.

– Ну вот, началось…! – вырвался у Валерки немой крик его исстрадавшейся души…

И тут действительно всё и началось. В дверь их комнаты, на время ставшей Эдемом, стали отчаянно звонить и стучать. Противно-паскудный голос из-за двери на пропитом русском языке требовал открыть дверь.

– Валерчик! ДРУГ! Открывай, это Я! – не унимался голос кайфолома…

Райские тропики с кареглазой мулаткой в мгновение ока исчезли. Валерий открыл глаза и… О, ЧУДО! Он оказался у себя в однокомнатной квартире. В своём родном, с детства любимом много осточертевшем, за его тридцатилетнюю жизнь, городке со светлым оптимистично-социалистическим названием Недожорск. Вместо шелеста океанских волн монотонно-мерно жужжали сытые, жирные, наглые мухи. Чёрная тропическая ночь, сменилась ранним пасмурно дождливым утром.

Место широкого любовного ложа занимал старый диван с продавленными пружинами, которые давили в спину. На стене висела фотография сексуальной доярки из журнала «Работница». Она по крестьянски радушно улыбалась с вырванной из журнала страницы, которую Валерка аккуратно, приклеив на пластилин, повесил на выцветшие комнатные обои. От яркого нереально живого сна в реальности осталось только две вещи.