Воскресник

Наши предшественники в районе обобрали людей и до маразма заморочили им головы… знаешь, почему?

– Знаю. Люди оказались бедными и малообразованными.

– И еще…

Дамаскину вспомнилась сцена, которую на днях, возвращаясь с работы, он случайно увидел за забором возле дома бабки Васки.

Бабка и так и эдак пыталась войти в свой дом, но никак не могла преодолеть расстояние между земной твердью и дверями – две доски, когда-то составлявшие ступеньки порога, сгнили, а, может, просто оторвались. Не осилив крутой подъем, Васка пошла в сарай, вернулась с тремя кирпичами в подоле, пристроила кирпичи к дверям и по ним, наконец, пробралась в дом… Григорий Васильевич знал, что Васка – никакая не старуха, ей сорок с небольшим, а бабкой ее в городе зовут потому, что она любит притворяться старой и немощной, всем подробно рассказывает о терзающих ее «неизлечимых» болезнях, происхождение которых врачи определить не могут, «а только берут деньги».

Рассердившись, Дамаскин тогда подумал: «Можно, конечно, убедить бабку найти две доски и прибить их четырьмя гвоздями, но если она привыкла залазить в дом по кирпичам, может, не надо ей мешать так жить?»…

Про Васку рассказывать не стал, только выдохнул:

– Отсюда – и жизнь…

За последние десятилетия жизнь в Маринске и в самом деле не только не продвигалась к лучшему, но, вопреки всем законам эволюции, то и дело норовила развернуться в обратную сторону.

В прошлом году окончательно пересохла Дубравка. На усадьбах почему-то перестали вызревать арбузы, потом стала высыхать виноградная лоза, а новая вообще не приживалась. Правда, по-прежнему хорошо росли яблони – каждый год они приносили столько плодов, что большую их часть маринчане ни съесть, ни продать на базарах не могли, излишки скармливали свиньям, а что оставалось от свиней, выбрасывали гнить в специально для этого выкопанные ямы.

О яблоках горожане любили поговорить – в основном делились опытом повышения урожайности. Были, конечно, и другие разговоры. Например, у Ивана Короткина, шофера главы администрации, возле дома хорошо росли анисовка, апорт, антоновка и кальвиль, и, как и у соседей, каждой осенью на деревьях плодов созревало больше, чем вырастало листьев.

Прошлой осенью жена Зинка, когда они выбрасывали в яму очередной таз подгнившей, отдававшей спиртом антоновки, пожаловалась:

– У меня, Ваня, от наших яблок только изжога. Может, вырубим несколько старых деревьев, посадим, например, сливы? Они и для желудка полезны.