Полдень В Нью-Йорке

Сольеж не говорил о делах, предаваясь блаженству отдыха в кругу семьи. Но однажды он все-таки завел такой разговор с Морсеном.

– В Западной Африке не спокойно. Мои партнеры по бизнесу, ответственные за поставки продуктов в Париж, уверяют меня, что в скором времени дела будут идти еще хуже. Мы теряем колонии, Морсен. Это обернется большим кризисом.

Морсену было не интересно. А вот что его действительно заинтересовало, так это дочь Сольежа. Надин. Он искал повода с ней познакомиться. Такой случай выдался вечером следующего дня.

Сольеж привел семью взглянуть на жеребцов. Люк, будучи неплохим наездником, сделал несколько кругов, показав, на что способны жеребцы в хороших руках. Сольеж был восхищен. Он не видел в лошадях ни одного изъяна.

– Что ж, если дела обернутся худо, продажа жеребцов принесет хоть какую-то прибыль. Признаюсь, сделать это не легко, но все же придется.

Заявил он жене, которая любовалась грацией животных, и представления не имела о том, что ей говорит муж. Она смогла уловить намек на дополнительную прибыль, что ее вполне устраивало.

Однако это совсем не понравилось дочери Сольежа.

– Неужели ты решишься продать такую красоту? – Спросила его Надин. – Ты же сам говорил, что Морсен подготовил их к скачкам.

– Если все будет так плохо, то… Не беспокойся, они попадут в хорошие руки.

Вечером, на семейный ужин был приглашен Морсен. Жан-Поль официально представил его членам своего семейства.

За ужином Люк во все глаза смотрел на Надин. Она чувствовала его взгляд.

Ей было приятно внимание молодого человека. Остроумие, шутки и милые анекдоты Надин про правительство, ходившие тогда среди студенчества, вызывали смех за столом.

После ужина Надин заявила отцу, что хочет вернуться в Париж.

– Мы всего два дня здесь, а тебе уже скучно? – Удивился Сольеж.

– Здесь прекрасно, папа. И жеребцы твои просто прелесть. Но…

– Понимаю, – улыбнулся Сольеж, – среди молодежи не принято сейчас много времени проводить в кругу родителей.

Ладно, езжай. Быстро не гони. Как приедешь, сразу позвони мне.

Надин поцеловала отца и ушла переодеваться. Через несколько минут она появилась перед ним в элегантных брюках и легкой кофточке.

– Что это? – Сольеж оторвался от чтения газеты с биржевыми сводками.

– Сейчас так модно, папа, – укоризненно ответила Надин. – Скоро это станет так же привычно, как галстук к костюму.

– Не знаю, – проворчал Сольеж, но во взгляде его светилось восхищение дочерью.