Полдень В Нью-Йорке

Проходя мимо ярко освещенной витрины одного ночного магазинчика, он заметил небольшую группу людей, столпившихся около входа. Он остановился. Вокруг шла ночная жизнь, в небольшом павильоне напротив продавали американское пиво. В середине толпы, прислонившись спиной к стене, играл на саксофоне немолодой мужчина. Рядом с ним на земле валялась намокшая от дождя фетровая шляпа и стояла недопитая бутылка пива. Он играл какой-то незатейливый джазовый мотив, причем фальшивил убого, вызывая смех у окружающих.

Морсен улыбнулся и пошел дальше…

В Мо Морсен появился после обеда следующего дня. Ему сказали, что утром его искал Сольеж, который очень расстроился, узнав об отсутствии Люка.

– Я сегодня уезжаю, – сообщил Жан-Поль Морсену, когда они встретились. – Дела на бирже обстоят не важно.

– Вы играете на бирже? – Без интереса спросил Морсен.

– Нет. Но если на рынке ценных бумаг что-то произойдет, то это скажется и на моем деле. Мои поставщики связаны с судовладельцами, объединенными в большой картель.

Акции картеля из-за забастовки марсельских докеров упали вчера на два пункта. Это серьезная проблема, Морсен… Впрочем, вам это не интересно. Знаю, знаю, вы творческий человек, но подумайте о будущем, молодой человек. На что будет жить ваша семья?

Сольеж покинул Мо, оставив Морсена в озабоченности. Почему Сольеж заговорил о семье?

Пожав плечами, он попросил вывести жеребцов. Наступало время ежедневных пробежек…

Вечером уставший Сольеж отдыхал в своем кабинете за рюмкой коньяка.

Жан-Поль провел почти весь день в офисе главного магазина «Сольеж», выслушивая доклады управляющих и еженедельный отчет директоров ресторанов, и вовсе не собирался сейчас говорить о чем-то с кем бы то ни было. Но Надин вошла без стука, тихо села в уголок массивного дивана, несколько минут наблюдала за отцом, не говоря ни слова.

– Что ты думаешь о Морсене? – Спросила она неожиданно.

– О Морсене? Ничего.

– Как так, совсем ничего? – Удивилась Надин.

– Ничего хорошего, дорогая. Он никогда не выйдет в люди. У него другой склад ума. Нет стержня, понимаешь?

– Нет, – призналась Надин.

Сольеж наполнил опустевшую рюмку и продолжил:

– Он не в состоянии довести начатое до конца. Я не говорю о лошадях. В них он понимает больше, чем в жизни. Но у него не хватило терпения окончить Рейнский университет. Он, конечно, умный малый, начитанный. Но он не приспособлен к жизни.