Фантом улитки

Но бывает, что мы обманываем сами себя, и выдаем то, что с нами происходит за осознанный выбор.

«Марьяша, прости, что уехал. Я сам во всем виноват. В суматохе семья отошла на второй план. Только работа, работа, работа. Я тебя люблю. По-прежнему. Но знаю, что мы не сможем вернуть утерянное. Пусть будет так. Олег» Никто не виноват. И оба виноваты. И ничего не вернуть. Привычный круг. Наш мир. Вокруг. Мы ходим, за руки держась. Кругами.

«Марьяша, пройдет всего три недели, и я вернусь. К тебе» Вот этого я ждала.

Я улыбалась.

Этим утром, я шла в церковь, чтобы молиться о спасении, просить о защите. Теперь я иду туда, чтобы благодарить. Я знаю, что нужно пережить много мучительных часов. И их можно пережить. Чтобы быть счастливой. Всего от нескольких слов.

…Каждый день дом прогревался от солнца, но к вечеру остывал – жильцов спасал камин в гостиной. Горячее дыхание поленьев не топило лишь лед в сердце.

Около месяца потребовалось Женевьеве, чтобы поправиться. Через две недели девушка уже не ощущала постоянных головокружений, а еще через семь дней рана почти зажила.

Себастиан постоянно находился с ней. Лишь дважды он отлучался в Париж ранним утром, пока Женевьева спала, да пару раз ездил в Понтуаз навестить мать. Себастиан был заботлив и спокоен. Но какую цену платил он за эту маску? Изнутри тысяча сомнений, обвинений, страхов, порочных мыслей терпеливо убивали его. Сейчас он находился в бельведере своего сознания: мог с высшей точки обозревать самого себя, свою натуру.

Когда Женевьева совсем оправилась и уже не чувствовала сонливость после обеда, они отправлялись гулять на набережную. Запечатлеть Сену в Аржантёй настоящее искусство: парусники, яхты, лодки, казалось, никогда не останавливались. На восходе, в полдень, вечером они чертили на речной глади свои путеводные карты. Предзакатное солнце создавало ощущение туманности в воздухе: густоты и насыщенности. Когда же оно клонилось к горизонту, то краски становились ярче, а очертания – четче.

На набережной в это время творилось истинное безумие: потрясающего свойства закаты будоражили воображение жителей. Деревья на берегу, вода, солнце сливались воедино в медленном танце угасания дня. И лишь небо минута за минутой до занавеса меняло костюмы. Вольно и непредсказуемо. Солнце кланялось зрителям. Ежедневный праздничный спектакль был окончен.

Женевьева и Себастиан стояли на берегу Сены, когда к ним подошел мужчина.