Биоценоз

А уж потом можно начинать очищать шейку, и не торопясь разжевывать белое мясо и разгрызать клешни, прихлебывая пивцо. И в этот момент все, кто сидит за столом, замолкают и только слышно: «уф-уфлющу-уфлющу»

Боже ж ты мой! Боже ж ты мой! Зачем, зачем Ты даришь такие блаженные минуты, когда только дуракам не ясно, что минутам этим ведётся строжайший отсчет? И все понимают, что без отсчёта этого нельзя прожить на свете. Но кто и когда соглашался, что они, минуты эти, непременно должны быть учтены? Кто не противился осознанно или неосознанно такому крохоборству? Нет таких.

Нет! И, что самое нестерпимое, рано или поздно всё, даже самое разблаженное, заканчивается. Заканчивается! А ты, чудак-человек, делаешь вид, что не замечаешь конца. И всё тщишься отдалить расставание; наслаждаешся послевкусьем ухи, растягиваешь ощущение блаженной сытости от нежнейшей сазанятинки, щуришься от блеска солнца, перекатывающегося в небе и отражающегося в донской воде, в которой ещё совсем недавно благоденствовали и ушлые судаки, и свободолюбивые лещи, и степенные сазаны, оказавшиеся в одночасье на столе. А вместе с ними благоденствовало, и на своё счастье продолжает благоденствовать, исключительно по малости своей, не оказавшееся на столе, неисчислимое множество разновеликой и разномастной живности, делающей воду в реке живой.

Всю дорогу от Ростова до родного города на борту чартерного АН-24 Сергей Константинович подрёмывал, вспоминая последний день командировки, когда его закадычный друг и оппонент по диссертационным делам Ванечка Мостовсков устроил поездку в устье Дона к знакомым инспекторам рыбоохраны.

Вспоминать было что. Рыбный дух напоминал. Рядом на пустующем кресле лежал увесистый сверток с донским гостинцем – рыбой. Да не просто с рыбой – с рыбцом. Иван похохатывал: « Есть баба, а есть бабец! И есть рыба, а есть рыбец!» Незамысловатое это донское, казачье, лихословье выражало самую суть. Рыбца ни с какой другой рыбой спутать нельзя. Вот уж что значит – наособицу! И захочешь, да не спутаешь, коли попробовал разок. И вот теперь сверток с рыбой лежал рядом с ним в такси. И он ехал домой, потому что прилетел-таки. А развесёлые хлопчики-вахтовики, полетели, дозаправивши самолёт, на своем чартере в свой Когалым. А он ехал на такси домой и знал, что порадует Ксюшу рыбкой, ведь она всякому мясу предпочтет рыбу, да еще такую, как рыбец. Кстати сказать; рыбца-то она раньше и не отведывала ещё.