Биоценоз

По любому: встречи с ней не миновать, и Сергею Константиновичу придётся терпеливо выслушивать её сентенции по поводу бессилия теперешней власти, и внимать сочувственным речам.

Вдруг на кухне что-то загромыхало. Что?!! Сергей Константинович вздрогнул от неожиданности и с некоторой даже опаской вошёл на кухню. Ну, конечно!!! Это стиральная машина включила режим отжима. Судя по всему, жена засунула в машину его джинсы. Центрифуга завертелась, машина начала подпрыгивать и стучать об пол. Ах ты, чёрт побери! Сколько раз обещал он Ксюше, что соберётся и отбалансирует машину, да всё было недосуг.

И вдруг ему стало смешно. Да так смешно, нестерпим смешно, что он начал хохотать, хохотать, хохотать… Надо же; всего пугаться начал, даже тварь бессловесную – стиральную машину! И до того дохохотался, что икота началась, и он вдруг понял, что плачет самым форменным образом. Содрогаясь от смеха, вперемешку со слезами, он добрёл до ванной комнаты, включил холодную воду, и сунул голову под струю: «Вот тебе и поели рыбца, профессор! Ха-ха-ха!»

3

А в подъезде никого не оказалось, и во дворе тоже.

И то ладно! Сергей Константинович быстренько нырнул в подворотню и сразу же пересёк улицу. Ему нестерпимо, прямо-таки физически хотелось избавиться от дома, от всего, что случилось. Он готов был содрать его с себя, выползти из него словно змея, меняющая кожу. Выходя, даже не взглянул на металлическую дверь и место, где лежало давеча тело. Напротив дома, наискосок стоял газетный киоск. А в киоске, как всегда, восседал Мафуша – как его все панибратски называли – бессменный продавец новостей ещё со стародавних, советских времён. Он был инвалид детства и малость не в себе. Но как-то странно не в себе. Водя с Сергеем Константиновичем давнюю дружбу, как со старым покупателем, он время от времени жаловался: «С чердачными делами у меня всё не всё в порядке». И стучал себя по голове, обозначая то место, что звал чердаком.

– Профессор, – окликнул он, высунувшись из окна газетного киоска, Сергея Константиновича, норовившего поскорее пройти мимо, – Я вам скажу, история же в вашем доме… А? И как вы считаете: газеты об этом напишут или нет? Нет, вы постойте! Я думаю – напишут.

О чём же ещё им писать, как не об этом самом. Телевидение уже было. Три камеры! А к вам не заглядывали? Нет? Вы же, говорят, главный очевидец. Или нет? Так я вам скажу, что лучше бы уж нет, чем да. Один древний царь говорил: «От большого знания висок ломит и в затылок вступает».