Когда придёт Зазирка

– Я бы тоже придавил тряпки часок – другой, – мечтательно вздохнул Дима.

– Кто против… Что дальше-то делать? Надо идти, но как? Я, думаю, трясти Вадика… нежелательно…

– Я тоже думаю об этом, – Дима наколол на меч кусок пирога, занёс над костром. – Может, это… ну, попробовать как тебя…

– Поднимешь?

– Не знаю. Попробую…

– Хорошо бы. Вот не хочется думать, а не могу…  Боюсь я, Дима, что…

– Что?

– Не знаю, как сказать…

– Сломается лифт от перегрузки?

– Во! Это я и хотела сказать.

– Я тоже это… ну, как бы боюсь… Будешь? – протянул мне кусок горячего пирога.

Я не хотела, но взяла. Вяло, абсолютно без аппетита, стала есть. Дима же молотил, как мясорубка.

– Может, рискнём, а? – спросил, накалывая второй кусок.

– Нет! Ты сначала порожняком… проложи курс.

Сказала, и тут же подумала про удода: где его носит нелёгкая? «Кино» включилось поразительно легко, как телевизор. Снег да снег кругом, путь далёк лежит…

Мы находились на дне ущелья, которое влево уходило почти ровным разрезом и расширялось.

По обе стороны горы, различной высоты и форм. Отсюда, с высоты птичьего полёта, создавалось впечатление детской песочницы с забытыми игрушками, присыпанными снегом. Песочница детей-великанов.

«Спасибо, Уп, – мысленно поблагодарила. – Возвращайся.»

– Вперёд идти бессмысленно: там сплошные горы.

– Откуда знаешь? – быстро спросил Дима, глянул на меня и отвёл взгляд. Он видел, что и как во время своих прыжков, но скрыл правду. Видимо, не хотел расстраивать, ещё больше накалять обстановку.

– Знаю, – Я почему-то решила не открывать свою связь с Упом – похоже, это имечко прилипнет к удоду. – Пойдём вниз, по ущелью. Скорее всего, выйдем в долину. Я так думаю…

– Может, мне это… ну, смотаться… разведать?

– Валяй.

Так с куском пирога в руке и исчез. Я подбросила полешек в костёр и обратилась к Вадику. Попыталась в сотый раз привести его в чувства, но безуспешно. Дрыхнет, что твой сурок. Внутри, вроде, ничего опасного.

Так, небольшие воспаления и, следовательно, повышенная температура. Смочила губы его тёплой водичкой, остудила лоб снегом – что я ещё могла сделать…

Вернулся Уп. Плюхнулся мне на плечо, холодный как ледышка. Пересадила его на колено, подвинулась ближе к огню. Отогревшись, Уп благодарно, по голубиному загукал. Накрошила на руку пирог, протянула:

– Ешь. И прости, что на тебя накричала. Нервы, понимаешь. Сам видишь, ситуация аховая.

Уп понимающе гукнул.