Игра взаперти

Напомним о Фартее, примем во внимание иные бяки, в которые просто не станем углубляться, и мы увидим тень грусти на лице нашего персонажа.

Ну и в довершение. Один доморощенный праведник – это совершенно наши дни – не согласился с тем, что Виталий путем поступка изъял у него некую прискорбно хилую сумму. Принялся грозить инстанциями. Дабы начистить тому мурло, Виталий делегировал Волка, но тот угодил в запой и вызвался Франц. По мягкости натуры (у него не выходило соблюдать серьезную мину лица) волонтер рожей не ограничился и основательно повредил здоровье ослушника.

Родные возмутились, пошли искать справедливость, все поехало не по норме: склока, нервы (менты сами жаловались: докучают-де, откупись). Виталий пробовал, но папаша очутился принципиальным дураком. Убивать его было никуда и произошла пошлая и нервозная тягомотина. Как ни странно, потянуло на мысли. Наскочив раз на классическое «крепчает нравственность, когда дряхлеет плоть», Виталий пустился порой виновато улыбаться.

ВИТАЛИЙ-КАТЯ

Говорил Виталий Кате:

– Ты вот что, поразговаривай-ка со мной о любви.

Имею приязнь к выслушиванию.

– Что я к тебе испытываю?

– Уволь… Предыдущими прецедентами интересуюсь. Как, сколько и почем.

– Кошка у меня была. Сдохла. Жалею.

– Брось. Ваш брат до этого дела страстен. Впрочем, не верю я в женские чувства… Ну верно, верно, случилась притча – обманут произошел. Да ведь и того с кем надула, стервоза, в оконцовке бросила.

– Осталось?

– Нет, ушло. Я и благодарен, впрок получилось.

Боле в нутро бабу не пущу. – Посмотрел строго. – Как хочешь это воспринимай.

– Бог с тобой, я не претендую. Калека есть калека.

– Не стыдно тебе?

– Очень не стыдно.

Виталий смирился:

– Мне нравится. А хочешь, с женой познакомлю? Она хорошая.

– Зачем тебе?

– Так, для смеху.

– Для смеху хочу. Я подружусь, я умею.

– А рожать не пробовала?

– Не умею.

– Чего так?

– Не умею.

– Давай я тебе рожу. Для смеху.

Катя хлопнула себя по шее:

– Подлые создания, все нервы истрепали.

– Оно в дело: нервы жизнь коротят, а жизнь скушная…

– Мне кажется, я не люблю детей. Они жестокие. Впрочем, я тоже.

– Наговариваешь.

– Наверное: слова легко говорить.

– Так кроме них и нет ничего.

– Ну, деньги.

– Э-э – пустяк. Я раз с собой неделю два лимона американских таскал. Ни сердцу, ни голове – грусть одна.

– А красивые деньги? Я доллары не видела.

– Понятно, что красивей рубля. – Помолчал.