Пьеса для испорченного инструмента… Стихи и песни

ы…

Куда ж еще

прощальней и слащавей?

ТЫ…

Пусты слова,

когда нет продолженья,

и чувства раздражающе пусты…

Что за проклятье,

что за наважденье?

ТЫ…

А мне давно с тобою одиноко,

хоть миг судьбы в моей судьбе

застыл;

везде, всегда,

повсюду и… без срока…

ТЫ…

За день до смерти…

За день до смерти буду жить,

не отвлекаясь на сомненья,

и будет за окном кружить

неуловимое везенье;

и снег растает на губах,

отдав свое мгновенье влаги,

и запульсируют в стихах

на сереньком клочке бумаги

мне непонятные слова:

о смысле жизни в этом мире,

о том, что жизнь всегда права,

о том, что только Бог помирит,

о том, что смертью не помочь

и жизнь, увы, не помогает…

Уже осталась – только ночь…

а что потом, – никто не знает…

Исповедь бывшего пьяницы

Я пью чаек… Жена заварит —

хлебаю в неге и в тепле…

Сегодня мы с женою в паре:

чаек и сушки на столе…

А было ж время золотое:

не здесь, а где-то все же там…

А может, вспоминать не стоит,

жена ведь: все равно не дам…

Но было, что уж тут лукавить:

душа плясала гопака,

и было ж и кому поставить,

и заплеталась в стих строка…

Душа орала… Нынче – тихо:

сижу в пледу – учтив и мил…

Есть в душу вход.

Ведь был же выход, был же, был…

Хочу огня!

Костры весенние отчаянно дымят…

С огнем весной всегда – из рук вон плохо…

А нам с тобой – тереть глаза да охать:

ну отчего же листья вспыхнуть не хотят?

Они хотят, но… у желанья есть предел,

как и в стихах: как ты себя не мучай,

когда расплавишь лед под листьев кучей,

погаснет пламя… Ты ж не этого хотел?

Слушай

Слушай: может быть, услышишь,

не услышишь, – не поймешь.

Кто-то, может, рядом дышит, —

ты не слышишь… Правда – ложь…

В облаках плывет куда-то

зарифмованная боль…

Роль глухого воровата,

ты глухого не неволь:

он такой, каким когда-то

уродился.

у него ума палата,

но душа, увы, слепа:

наугад бредет по свету

и на ощупь ищет смысл…

Смысла в смысле смысла нету,

смысл – когда в раздумьях мысль.

Просто пишется порою

не о том. Прости, – устал:

трудно быть твоим героем —

я иллюзий не питал.