Лё jourналь

Остается одно: жениться и клепать детей. Тогда только отстанут.

– Да-да-да, Гена. А что ты потом с этими детьми делать будешь? Денег много? К маме с папой привезешь и скажешь: «Вот я какой весь взрослый, детей нарожал, дайте денег». – Валера улыбнулся.

– Да у меня уже половина одноклассников или переженилась, или с детьми на руках. Не понимаю, как так можно? С голой задницей и детей растить? Ну, раз решил, что нужны дети тебе, взрослый, мол, уже, так и обеспечить этих своих детей должен.

Ты же за них уже отвечаешь, а не только за себя…

Я вечно выходил из бара первым, куда-то торопился или боялся опоздать, пропустить что-то. Валера и Гена никогда не спешили, и мне вечно казалось, что их пьяные мозги познали время. А мне стоило только выпить – и сразу что-то не так, я должен что-то сделать и побыстрее. Мне нужно было срочно чем-то занять свою голову. Иначе дурацкая тоска снова навалится, а с пьяным ей совладать куда легче. Начинаешь думать, перебирать в голове воспоминания, внутри включается своя музыка, под такую клоуны в фильмах стирают краску со своих лиц.

И все, ты не знаешь, куда деться. Руки чем занять всегда найдется, а вот с головой хуже: она молчит, предательски молчит.

Я закурил и посмотрел по сторонам: тихо, ничего особенного, как всегда. Улица как улица, невзрачная и бездушная, с лужами и с выбитой плиткой, без людей и без историй. Таких улиц, по которым неприятно гулять, здесь много.

По ним мы ходили по делу и без дела, таскались и шлялись, убивая время, а в тот вечер тянулись в следующий бар. Выпивать и вспоминать. На определенной стадии вечера ты всегда начинаешь вспоминать, даже если нечего или будешь это делать уже не в первый раз. Такие слабости. Тут главное не позволять себе останавливаться, иначе так и закончишь вечер в обнимку с уже прожитым и надуманным.

– Надо за сигаретами зайти. Закончились, – Валера посмотрел на время.

 – Уже все закрыто. Только в «Главный» успеем.

«Главный» – что-то среднее между универсамом, чебуречной, закусочной и рюмочной – располагался в самом центре города, на главном проспекте, скромно взяв на себя функции местного Таймс Сквера. Но только с той оговоркой, что тут возможность выпить и поговорить за жизнь находили не туристы, а публика хоть как-то, но привязанная к здешним широтам по праву прописки или внутренней эмиграции.