Песни/Танцы. Песни Одинокого Героя, Танцы Заблудших Душ

Посетили биотуалет, причем бабулька-билетерша даже не стала брать с нас денег, сказав, что для военных у нее вход бесплатный. Хоть это порадовало. Хоть кто-то в этом городе не пытался нажиться на других.

В метро проехали несколько станций и пересели на кольцевую ветку. Народу вечером прибавилось: люди возвращались с работы. А мы возвращались домой. Мысли в голове витали светлые и немного спутанные. Так всегда бывает, когда возвращаешься домой.

Вскоре пришло время прощаться. Я выбрался с другом на платформу. Постояли.

Помолчали, разглядывая друг друга. Паша посмотрел на часы.

– Пора? – спросил его я.

– Да надо бы двигаться…

– Ну, давай тогда, – я протянул ему руку.

– Давай, – Паша сжал мою ладонь, – через месяц постараюсь выбраться в Питер… перед поступлением как раз…

– Там и увидимся.

Мы обнялись. Паша исчез в толпе. Наши дороги разошлись.

Ну что ж, пора и мне ехать на вокзал. Искать свою дорогу дальше. К своей далекой звезде, с теплым попутным ветром и вязкой тишиной русских равнин.

Либо по встречной полосе на предельной скорости, навстречу приближающемуся из темноты грузовику – как знать.

Танец Ночных шорохов

Ты ложишься на дно здесь. Город представляет собой храм в виде лабиринта. От дальнего круга к центру – алтарю в виде Зиккурата – ползут, червивятся улицы. Шипят.

Город наполнен шумом. Ветер гуляет по задворкам его обмершего нутра. Сожженное в собственном костре время. Время-ведьма.

– Раны от ударов кривым ятаганом, чей клинок пропитан курарой, смертельны.

– Ага. Смерть – лучшее из проявлений гуманизма.

Где-то за домами дымит крематорий. Черный дым наполнен криками испепеленных тел. Шорохами плутающих душ. Всюду эти шорохи.

Я продолжаю вести диалог со своим незримым собеседником:

– По ночам я вижу странные сны.

– Наши сны – это капля ванили в загустевшем соке отравленных растений реальности.

– Шорохи…

Звуки застывают в расплавленном воздухе. Песни ушедших героев вьются в белесом мареве. Город полон убийц.

Город населен убийцами. Они стреляют в спину собственным мечтам.

– Один парень, он без глаза, глаз ему выбили камнем в детстве, он торгует порошком иллюзий. Он инкрустирует настоящее жемчугом грез.

– Все иллюзорно. Отклонения, которые раскраивают черепа зачарованных фантазий. Ты это уже где-то видел, наверняка видел. Настоящее – короткий путь в никуда.

– Кроткий.

– Кроткий путь кротких огородных пугал.

В той жизни осталось все. И не осталось ничего.