Красная пелена

 – У них же тут целая система! Представляешь, сколько они каждый день имеют? Да тут все должно работать как часы!

Его рассуждения показались мне вполне логичными. Проводники заинтересованы в том, чтобы «машина», делающая деньги из воздуха, не давала сбоев. Слова Кадера немного успокоили меня, хотя и не окончательно, тем более что я видел, как после «беседы» с этим стервятником исказились от страха лица остальных наших товарищей.

Как только стемнело, к складу подъехал грузовичок, выкрашенный серым – точь-в-точь как полицейские фургоны.

Он вкатился внутрь помещения, и из него выпрыгнул уже знакомый нам подручный проводников. В руке он держал электрический фонарик. Встав позади машины, он распахнул дверцу и окинул взглядом собравшихся вокруг людей. Затем махнул рукой, показывая, чтобы мы забирались в кузов. И пяти минут не прошло, как мы уже стояли, тесно притиснувшись друг к другу, прижимая к себе сумки с вещами. Нам повезло – мы трое влезли в грузовик последними и оказались с краю, поэтому нам было чем дышать, – внутри фургона висел тошнотворный запах тухлятины. Двадцать минут спустя шофер заглушил мотор. От неожиданности мы вздрогнули.

– Мы уже на корабле, – тихим голосом сказал Кадер. – С ума сойти!

Несмотря на темноту, я чувствовал охватившее людей возбуждение. Юсеф положил руку мне на голову и жарким шепотом проговорил мне прямо в ухо:

– Никто не посмеет нас остановить! Этот мир принадлежит нам!

Глава 7

Май 1975 года, семь часов утра.

Я еду в поезде «Марсель – Париж».

Еще вчера такие слова, как «Европа», «Запад», «Франция», звучали для меня магическим заклинанием. Сегодня они – часть моей жизни, и я вместе с другими людьми, оказавшимися в этой стране, учусь постигать, что они означают в реальности. Мне самому не верится, что все это происходит со мной! Еще несколько дней назад мир для меня делился на две части: Запад и все остальное. Сегодня я так больше не думаю. Я понимаю, что Земля – едина и неделима и она принадлежит всем, кто ее населяет.

Эти мысли возникали в моем мозгу неким откровением, и от них мне становилось легче на душе.

Для многих моих ровесников из Орана Запад оставался недостижимой мечтой. Мне повезло, размышлял я, ведь я преодолел первый этап на пути достижения своей цели.

Но стоило мне припомнить все те слухи, что ходили у нас по поводу нелегальных эмигрантов, по поводу тысяч людей, безжалостно убитых проводниками и выброшенных в море, как кровь стыла у меня в жилах.