Без царя в голове

Но некуда деваться, обязательно подойдет кто-нибудь и многословно, путано с повторами и явными несуразностями начнет с пятого на десятое пересказывать содержание прочитанной сегодня газеты, телепередачи, излагать историю своей жизни в мельчайших подробностях с младых ногтей или желчно и истерично злословить о больничных порядках, обидах со стороны товарищей по несчастью. Это изматывает, поскольку, даже если всех банально посылать по известному и популярному тут адресу, то все равно не слушать того, что говорится рядом с тобой с утра до вечера, невозможно.

И все это под «русский шансон» из двух-трех радиоприемников. Альтернатива – просмотр НТВ с криминальными программами с утра и до вечера. Как выражаются в таких случаях зеки, приложив два пальца к горлу, «это вилы!»

Тем временем Петюня с Колюней ссорятся. Колюня убежден, что именно Петюня убил Ленина, и часто попрекает его.

– Ты зачем, Петя, Ленина убил? – вопрошает он негодующе. – Что он тебе плохого сделал, украл у тебя чего или обидел чем? Злой ты человек, нехороший.

Пожизненно теперь здесь будешь, такого не простят.

– Дурак ты, Колюня, – брызгает слюной Петюня, – как есть дурак. Ленина Троцкий убил, а не я.

    22 января 2011 года

    Село Троицкое

    Психбольница №5

Зимняя прогулка (Русская зима)

«Человек смертен» – таково мое мнение.

Но уж если мы родились, ничего не поделаешь —

надо немножко пожить…

    Веничка Ерофеев

В это время, когда даже у занимающих высшие должности

болит от морозу лоб и слезы выступают в глазах, бедные титулярные советники иногда бывают беззащитны

    Николай Гоголь, «Шинель»

Сижу на жесткой скамейке в коридоре, сиденье у нее узкое, так что края врезаются в ноги, спинка впивается в позвоночник.

Но встать и походить не стоит и пробовать – банкеток и стульев в коридоре очень мало, и если уж посчастливилось занять местечко – нужно сидеть до обеда. Встать – значит моментально потерять место. Утром после обхода всех выгоняют из палат, сидеть и лежать на койках нельзя (исключая тихий час) до ужина. То есть с утра до вечера ты должен смотреть телевизор, или слоняться по коридору, а если повезет и найдется местечко, то сидеть на банкетке.

Напротив скамьи две двери – на одной надпись «Кабинет врачей», на другой – «Цейхгауз». Книг нет и я развлекаю себя месяцами тем, что составляю из букв этих слов другие слова. Пока самое длинное слово, которое мне удалось составить – «карабинер». Я под нейролептиками, очень сильными.