Без царя в голове

Читать невозможно. Я упорно читаю одну книгу и за полгода одолел четырнадцать страниц. Необходимости в лечении нет, но наш врач, как здесь выражаются, «любит лечить». Мышление заторможенное, думать я могу только о простых вещах – еда, сон, испытывать лишь животное чувство тоски. Сейчас девять утра, завтрак был час назад, и я весь его съел – тарелку овсянки без соли и сахара на воде, хлеб с маргарином и кружку «чая», сильно отдающего кухонной грязной тряпкой. Но нейролептики, которые мне дают, усиливают чувство голода, я все время хочу есть и думаю о еде постоянно, вот и сейчас я сосредоточен на мысли о тарелке горячего супа.

Возможно, мне удастся взять добавку, вторую тарелку супа. Мысль настолько соблазнительная, что у меня непроизвольно выделяется слюна, и я вытираю мокрые губы рукавом шутовской (зелено-красно-желтой) куртки – носового платка у меня нет. Но до обеда еще три часа, а пока прогулка. На улице февраль – сильный ветер и градусов пятнадцать мороза. На прогулку выгоняют всех, кроме тех, у кого температура. В маленькой подвальной раздевалке пахнет кошачьим дерьмом и немытыми ногами. На стене ряд крючков, на них висят разной степени поношенности телогрейки, внизу – обувка. Точно в таких обносках ходили герои Солженицына и Шаламова. На большинстве ватников не хватает пуговиц, шарфов нет вовсе, мы же психически больные, стало быть, склонны к суициду. Обувь вся вразнобой – разбитая, рваная, из копеечного заменителя кожи. Если поступает новая обувь – она рвется и приходит в негодность дня за три, много – за неделю. Наверное, какие-то особые фабрики шьют эти ботинки, фасоны фантастические. Какие наркотики ел тот человек, который придумал зимнюю обувку делать из обрезиненной ткани со множеством жестяных заклепок и цепочек? Я выбираю себе кирзовые боты – они без шнурков. Тяжелые, каждый ботинок по килограмму, не меньше, внутри немного войлока. На телогрейке, которая, к счастью, мне досталась, не хватает одной пуговицы сверху. Вспоминаю строчку из стихотворения давно умершего друга Глеба Кузьмина «Земля – пуговица на телогрейке Вселенной». Ангина обеспечена. Но у меня телогрейка – это здорово. Многим пришлось выйти на прогулку в синих легких синтетических курточках. Они тоненькие, предназначены для весны-осени, молнии на них давно сломаны. На таком морозе и ветре они не спасают ни от чего.

Натягиваю синтетическую серую шапку с логотипом «Найк». Тонюсенькая, из подобия капрона, она только изображает шапку.