Философия чашки (сборник)

Лица людей навытяжку: все отвыкли от влюбленных. Или они попадаются в стае: раз, два… и…

Обчелся.

Этих мгновений было два в моей жизни. Два. Когда нужно было решать. Когда можно было решить. И тогда громада яблонь не отсвечивала бы на моем лице, и я сидела бы в ленфильмовском буфетике, жуя салат…

Нет, нет, не торопите, я знаю, что вся моя жизнь прошла на ваших глазах, и всех моих немногочисленных поклонников вы видели.

…Я не решилась тогда, в темном метро, когда губы его уже прошептали «люблю».

Я знала, что он любит другую. Я видела эти очертания той, другой. Нам было по пути. Он пошел провожать. «Темно, мне не страшно…» – шептала я, боясь, что он кинется на меня, а за спиной стояла та, другая.

…Встретились через 10 лет в буфете, брякнулись обручальными кольцами, раскланялись.

Я встала тогда, в буфете, чтобы пойти за ним. Я уже видела, как он вздрогнул. Обернулась – нет его.

…А ну-ка еще раз, если мы встретимся в гостях у каких-нибудь общих знакомых, откуда можно будет пойти вместе хотя бы до метро…

«Ну-ну…» – думаю я и огорчаюсь: нет, в гости со мной увяжется муж.

Он не любит ходить в гости, но тут, видно, почувствует что-то неладное и увяжется.

Весь вечер я буду на подъеме. Мы выйдем на кухню. Хозяйка благосклонно запрет дверь кухни:

– Курите, девочки! Курите, мальчики!

– Что ты тогда убежал из буфета? – это спрошу я. Я не боюсь спрашивать первой.

– Из буфета? Когда?.. Не помню, не помню… – забормочет он, поглаживая свое кольцо.

 – А ты вообще где сейчас?

В коридоре протопает муж и осторожно спросит у хозяйки, показывая на кухонную дверь:

– Там у вас курят?

– Нет, курят в коридоре, – ответит хозяйка и еще шире расправит плечи, загораживая нас (Я люблю таких хозяек: они вносят разнообразие в семейный быт и обычно помогают не разрушить, но встряхнуть семью).

– Где я сейчас? Все там же, – отвечу я, хотя тогда, в метро, я еще училась в школе и была не там. И знал ли он что-нибудь обо мне тогда, кроме того, что он хотел меня?

– Ну ладно.

Я пойду жене позвоню.

– Дзинь-дзинь-дзинь… – это в кухне на висящем тайваньском аппарате отдается семь дзиней.

И знаю я, что он скажет, что здесь заскучал. И придет через час и будет долго собираться, расчесываться.

А я, стоя в прихожей, вдруг увижу, что он не тот: он мил, воспитан, ухожен, и страсть улеглась и ушла в любовь к жене, к ребенку.

– Ну, мы идем? – это спросит муж, всегда готовый уйти из любых гостей.