Философия чашки (сборник)

– Идем… – и мы прошагаем вместе: я в окружении двоих дымящих сигаретами мужчин.

– Я сегодня даже не пил, – скажет муж.

Мы пройдем по улице Первой.

– Улица Первая, – прочитаю я вслух.

– Что? – встрепенутся они оба.

– Я здесь любила.

– Кого? – спросит муж.

– Кого-нибудь. Он был высок, смугл, и ладони его пахли сирийским одеколоном.

– Бред! – скажет муж, – вечно ты что-нибудь выдумаешь!

Втроем мы войдем в метро, проходя мимо любопытных старушек. И там я спрошу:

– Нам опять в одну сторону?

– Опять? – ты удивишься.

 – Почему опять?

Я махну рукой:

– Ну, как тогда.

– Ничего не помню.

– Ну, пока. Еще на пять лет.

– До свидания, – вежливо откланяется мой муж и ничего не спросит: он привык ни о чем не расспрашивать.

И легкий мужской плащ, привезенный из экзотической страны, прошелестит мимо.

– А знаешь, мы когда-то вместе ходили в студию… – я прижмусь к плечу мужа.

– Не засни только. Нам через остановку выходить. – Муж поцелует меня в мочку уха.

…А как тогда все ликовало:

– Лика, Лика, будь моей! Твои волосы, Лика, как шелковые паутины.

Лика, Лика. Мне нет жизни без тебя!

Мы ехали в старом вагоне метро с мягкими креслами. И я вспомнила тогда про зачет по геометрии, про невычерченные сечения.

– Я сделаю, я сделаю тебе сечения, – ты глотал воздух, – только будь моей!

– Ну, не надо, не сейчас. Потом. После. Когда я сдам зачет.

Потом грипп и глухие разговоры со стенкой шкафа:

– Ты просишь меня стать твоей. Ты понимаешь, я тебя не знаю.

Не знаю, вдруг ты подлый человек. Я ведь школьница, школьница, – я показываю шкафу руки, испачканные мифическими чернилами. – Вот погоди, давай, я закончу школу, – я внимательно вглядываюсь в шкаф, – а там посмотрим.

…В тот день я только встала после гриппа, оделась, натянула новый самодельный шарф и побежала в студию.

Там, в перерыве, в полутемном коридоре, он представлял свою жену.

– Жена… – удивленно тянули вышедшие передохнуть студийцы.

Он женился первый.

– Ну, что твой зачет? – спросил он.

– Сдала.

– А у моей Оленьки опять «хвосты». Некогда было – свадьба, то-се, – он смущенно улыбнулся и обвязал шею новым шарфом.

* * *

– Никогда не жалей сметаны и масла, – говорит мой муж, глядя исподлобья, как я жарю грибы.

– А шарф тот старый, что я тебе дала, ну еще связанный на Дальнем Востоке, ты постирала? – высовывается из ванной Мама.

– Постирала и даже заштопала.

Тени ходят по сутолоке потолка. Огурцы засаливаются в банке.