Coi Bono? Повесть о трагедии Гуш Катиф

 – Ты, вон, после своей баталии остался вроде бы живой, а ещё на жизнь жалуешься.

– Потому и жалуюсь, что вроде бы живой; неживые не жалуются… – объяснил Цвика.

Виктор извинился.

– Суки! – пробормотал Цвика, отдохнув. Он поднялся с пола, чтобы отправиться в очередную инспекцию по углам камеры.

– Суки! – откликнулся Виктор и внезапно провалился в дрёму.

Снилось ему, будто страна горит, а в это время пожарники в сверкающих на солнце медных касках, объявив о бессрочной забастовке, раскачиваются на ласковых волнах моря.

Закричал во сне Виктор и проснулся.

– Чего орёшь? – спросил Цвика.

– Так ведь страна горит!.. – стонал Виктор.

– Страна – не солома… – успокоил сокамерника Цвика.

«Не понимает!» – подумал о сантехнике Виктор.

Утром пришёл полицейский с круглыми, как у петуха, глазами и повёл Виктора по длинному узкому коридору.

Оставаясь за дверью, полицейский сказал: «Проходи!»

Если не считать двух стульев и небольшого столика, комната была пуста.

Виктор присел на ближний стул, и тогда откуда-то сбоку послышался звук робко открывшейся дверцы. Человек с густыми рыжими бровями и маленьким ротиком на жёлтом лице пересёк комнату неслышными шагами, остановился возле Виктора; какое-то время он оставался стоять в задумчивости, а потом, обойдя столик, безрадостно опустился на скрипнувший, словно всхлипнувший, стульчик.

– Ну? – проговорил ротик. – Как здоровье?

«Учтивый!» – подумал о следователе Виктор и, переведя взгляд на зарешёченное окошко, подумал об Анне, которая осталась сидеть в своей кровати, в то время как он сидит теперь здесь, где, по мнению полстраны, он сидеть не должен.

– Дать Аcamol? – мягко улыбнулся следователь.

– Зачем?

– Голова не болит?

Виктор оторвал взгляд от решётки и скислил лицо.

– Должна болеть? – спросил он.

Следователь поджал губки и, шумно втянув в ноздри воздух, опустил веки. Наступило долгое молчание.

На самом деле, опыт подсказывал следователю, что внезапно прерванная беседа обычно приводит подследственных или в состояние панического страха, или к острому желанию как можно скорее прервать гнетущую тишину и заговорить первыми.

Однако первым заговорил следователь.

– О чём, милый, задумался? – голову следователь повернул под таким ракурсом, чтобы его похожее на розовую лепёшку ухо привлекло к себе внимание непременно.