Ослик Иисуса Христа

Блок-схема, описывающая русский цикл, не предполагала условий его окончания, а от «носов» пахло всё дурней и дурней.

Чего не скажешь об астероиде Апофис. Он не имел запаха и хоть регулярно приближался к Земле (последний раз весной 2029-го), всё ж таки менял свою орбиту и предполагал вполне осязаемое условие окончания цикла. По некоторым данным, в апреле 2036 года Апофис столкнётся с Землёй, произведя небывалые разрушения. Мощность взрыва составит около двух тысяч мегатонн – взрыв более чем достаточный для завершения шестого периода массового уничтожения видов.

Астероид был открыт учёными из обсерватории Китт-Пик в Аризоне и назван по имени древнеегипетского бога Апопа (в древнегреческом произношении ??????, Апофис) – злодея, пытающегося уничтожить Солнце в течение его ночного перехода (пока мы спим). В самом деле злодей. Но лучше уж так, чем бесконечно терпеть русский цикл.

Четырнадцатого марта 2036 года в лондонскую галерею современного искусства Tate Modern поступили четыре живописные картины неизвестного художника и рукопись на русском языке.

Заинтересовавшись посылкой, директор выставки отправила рукопись в перевод и в тот же день получила английский вариант – около трёхсот страниц текста и сопроводительное письмо, подписанное неким Генри Осликом.

«Здравствуйте, Ингрид Ренар, – писал Ослик. – По словам Жюля Ренара, перед лицом смерти мы особенно часто возвращаемся к книгам». Ингрид задумалась. Странно, она ведь тоже была Ренар.

Этот Ослик или сумасшедший, или с нею самой что-то не так. «Но доведись нам разобраться более вдумчиво, – продолжал художник, – то и со мной и с вами всё в порядке. По мне так книги – лишь промежуточный шаг итерации самосознания. Представьте: человек словно зеркало, где отражена его реальность, и вдруг в какой-то момент он заглянул в другое зеркало напротив».

Зеркало в зеркале – опыт бесконечности.

Буквально нынешним утром Ингрид по обыкновению отразилась между двух зеркал в туалете Tate Modern и в который раз, уже совершенно неосознанно, попыталась посчитать себя.

Ослик как в воду глядел: она бесконечно повторялась и была похожа на книгу, вероятно ещё не написанную, но уже достаточно прочтённую. Ингрид Ренар, директор выставки живописных картин.

Она вернулась к рукописи. «За чтением чужих мыслей, – писал её невидимый друг, – следуют размышления, затем собственная книга и наконец живопись».