Балаган. Сборник коротких рассказов

А там их уже ждали бумага и ножницы, приготовленные Тоней.

– Деда, смотри, – Манюша протянула круглый листок с неровными дырочками и торчащими в стороны восемью лепестками. – Красиво?

– Красиво, но это не снежинка, – ответил Кирилл. – Это ромашка какая-то.

Манюша сложила еще один листок и взялась за ножницы, высунув от усердия язык. Плодом труда стала еще одна восьмигранная фигура.

– Какая прелесть! – воскликнула подошедшая Тоня.

– Черти что, – заартачился Кирилл.

– Ты сам говорил, что все снежинки разные, – закапризничала Манюша.

– Да, разные. Но при этом они все шестиугольные, – настаивал Кирилл.

– Звезда Давида Господу Богу покоя не дает, – пошутила Тоня, помогая внучке сложить следующий листок бумаги.

– Причем тут евреи? – начал не на шутку кипятиться Кирилл. – Опять будешь на фамилию пенять? Все еще переживаешь, что Иванову на Штейнбах променяла?

– Да просто к слову пришлось, – примирительно проговорила Тоня, прорезая вместе с внучкой волнистые отверстия. – Ну, вот, – протянула она и обратилась к мужу: – Теперь, похоже?

– Похоже, – буркнул он, насчитав только шесть лучиков.

Через минуту на стол легло еще одно точно такое же творение.

– Ну как? – спросили хором Тоня и Манюша.

– Плохо, – сердито ответил Кирилл.

– Почему?

– Одинаковых снежинок не бывает.

– Псих, – заключила Тоня.

– Псих, – подтвердила Манюша.

– Может и псих! – сорвался на крик Кирилл. – Но попрошу со мной считаться! Моими знаниями и трудами по кристаллографии вся семья кормится.

На зарплату профессорскую и научные премии существуете. И дача, и машина, и путевка на Бали для стрекозы и стрекозла, – он мотнул головой на Манюшу, родителей которой имел в виду в этот момент.

– Да что же ты завелся-то так? – попыталась смягчить ситуацию Тоня. – Повод-то, какой?

Но Кирилл уже не мог остановиться и все кричал, и стучал по столу кулаком. Под этот крик и суету бабушки, капающей волокардин для разволновавшегося деда, Манюша тихонько выскользнула из кухни, выбралась за дверь на крыльцо.

С неба валили крупные хлопья, будто рассерженные ангелы скидывали не только пух, но и перья, сбрасывали с себя целые клочья белоснежного одеяния. Налетевший порыв ветра заставил поежиться и втянуть голову в плечи. Вспомнился вчерашний разговор с бабушкой, когда она закончила читать очередную главу из «Снежной королевы», отложила книжку и произнесла:

– Твой дед – это и есть Кай. Умный, смелый и упрямый.

– А ты значит Герда? – спросила тогда Манюша.