А76 (сборник)

– Играюся, – пояснила румяная девчушка, демонстрируя свою куклу.

– И кто ж это тебе такую лялю сделал?

– Мама. Только это не ляля, а ангелочек. Он беременный и у него скоро будут детки.

– Ишь ты! – рассмеялся Стаднюк. Потом слез с дрожек, присев рядом с девочкой на корточки. – Запомни, дитятко, раз и навсегда: никаких ангелочков нет, а уж беременных тем паче.

– А у меня есть, – заупрямилась девчушка, прижимая к себе куклу, словно её хотели отобрать.

Стаднюк вновь рассмеялся:

– Ладно, бог с тобой! Вырастишь – поймёшь.

Прокатиться хочешь? – кивнул он на дрожки.

– Хочу. Только мамка заругает.

– Не боись, не заругает, – и, подхватив лёгонькую девчушку вместе с её «ангелочком» на руки, опустил их на кожаное сидение.

– Но! Поехали! – закричала тут же пассажирка. Улыбающийся Стаднюк хлестнул придремавшего мерина вожжой, и тот пошёл по площади лёгкой рысцой, распугивая чопорных гусей и богомольных прихожан, спешащих к утренней службе.

Новый день занимался на востоке.

Сентиментальное путешествие из Кустаная в Петербург

Была чудная ночь, такая ночь, которая разве только и может быть тогда, когда мы молоды, любезный читатель.

    Ф. М. Достоевский

1. Предчувствие

Мы шли к железнодорожному вокзалу. Мы шли, взявшись за руки, по главной улице к железнодорожному вокзалу, и тёплый летний вечер мягко опускался на почти безлюдные тротуары, неслышно крался за нашими спинами, иногда забегал какими-нибудь извилистыми переулками вперёд и поджидал, притаившись в густой тополиной тени.

Вышитое алым шёлком самурайское солнце стремительно катилось вниз. Было тихо, безветренно. Воздух – как парное молоко. Редкие автомобили и прохожие «плыли» в нём почти беззвучно.

Мы были молоды и мы шли прямой тенистой улицей к зданию железнодорожного вокзала, за которое только что закатилось раскалённое докрасна солнце. Нам нравились поезда. Их вид, их звук, их запах – всё отдавалось в груди предчувствием дальних странствий, щемящим ощущением грядущих разлук и встреч, горьковатым холодком неизведанного.

– Мы пойдём сегодня смотреть на поезда?

Когда мы поднялись на перекинутый через пути пешеходный переход, солнце окончательно село. Потянуло лёгкой прохладой – едва уловимое движение воздуха омывало наши разгорячённые лица. Справа дыбилась громада вокзала. Слева расстилалось сотканное из рельсов и шпал железнодорожное полотно. На самом краю его стоял какой-то товарный состав – ни начала, ни конца которого не было видно.