А76 (сборник)

По дороге она принялась расспрашивать меня и я, вначале кратко и смущаясь, а потом все более и более воодушевляясь, поведал немало эпических эпизодов своей биографии. В то время посторонние люди редко интересовались моей скромной персоной, и поэтому я мнил, что в глубинах своей души храню неисчерпаемые залежи самородного золота. Мы присели на скамейку у её пятиэтажки, а я всё еще продолжал самозабвенно исповедоваться. Не знаю уж, что заставляло Ольгу в течение часа стоически внимать моему монотонному монологу, но даже её ангельскому терпению пришел конец.

Заприметив какого– то знакомого парня, она прервала меня прямо на полуслове, правда, предложив в утешение, заходить иногда в гости. Может быть, это было предложено из чистой вежливости, но я принял всеза чистейшую монету.

Мир казался мне розовым и симпатичным, как пьяненький прохожий, злоупотребивший портвейном.

Примерно неделю я для приличия выждал. Потом позвонил.

– Да? – послышался в трубке елейный голосок.

– Это Алексей. Помните ещё такого?

– А, привет, – не совсем радостно (как показалось мне) воскликнул голосок.

– Можно к вам в гости наведаться?

В трубке призадумались.

– Ладно, только после обеда, часа в два.

До обеда я успел принять душ, выбрить до синевы подбородок и принарядиться. Глянув в зеркало, удовлетворёно хмыкнул и полетел к автобусной остановке. В урочный час я уже стоял перед окованной железом дверью и пытался унять сердцебиение. То ли от неимоверной жары на улице, то ли от волнения, но у меня основательно пересохло в горле.

Хотелось пить.

С усилием сглотнув загустевшую слюну, я отважился позвонить. Дверь со стальным грохотом растворилась и меня окатило медоточивой мелодией популярного в тот сезон эстрадного шлягера…

– Проходи, – пригласила Ольга, – только тапки надень.

Я послушно скинул свои видавшие виды туфли и напялил пушистые белые тапки.

– У тебя, случайно, нет попить, что-то в горле пересохло, – прохрипел я.

– Чай подойдёт?

– Вполне.

– Тогда проходи на кухню.

Кухня выглядела ещё цивильнее, чем прихожая: девушка явно произрастала в обстановке мелкобуржуазного достатка. Усадив меня на табурет, она подала маленькую, почти детскую кружку с каким– то забавным рисунком и блюдце полное овсяного печенья.

– Мёд любишь? – спросила Ольга.

– Люблю.

Тут же передо мной очутилась баночка с чем-то янтарного цвета. Почти забытый запах защекотал ноздри.

– Мажь на печенье, – посоветовала хозяйка, первой подавая пример в этом.