Неисправимый романтик

Заглядывали в окна и вздыхали

О том, что не узнают никогда.

А я сидел на кухне одиноко,

Жевал сосиски, пил остывший чай,

И думал, что нам надо ведь немного,

И о тебе тихонечко скучал…

Заветная скамейка

Сижу на заветной скамейке в метро,

Где всё так знакомо, всё дышит лишь нами.

Всегда здесь так было уютно, светло,

И счастье крутилось у нас под ногами.

Но время составом по рельсам неслось,

Мельканьем огней, наполняя нам душу.

Расстаться опять в этой жизни пришлось,

Я снова один и мне зябко, как в стужу.

Светильник луною висит надо мной,

Железный декор давит грудь, словно в клетке.

Когда-то мы здесь целовались с тобой,

Сидели, как птицы весною, на ветке.

Витраж цветом нежным подсвечивал нам,

Теперь лишь осколки, что ранят так больно.

Душою и сердцем остался я там,

Где были мы вместе, где чувствам раздольно.

Как узник сквозь прутья решётки смотрю

И жду той минуты, когда ты вернёшься.

Присядешь тихонько, прошепчешь: «Люблю!»

И ласковым светом мне в сердце вольёшься!

Я жду!

Опять ушёл.

носом.

«Зачем он так?! Ведь я люблю!» – стою в тиши

с немым вопросом.

И только эхом звук шагов, что отдавались болью

в сердце,

Слезами застило глаза, как будто в них щепотка

перца.

Уткнулась носом я в порог, мордяху положив

на тапки.

Я за него порвала б всех, чтоб не заглядывались

шавки!

Какое счастье с ним гулять, любую прихоть

исполняя,

За палкой весело бежать, хвостом без устали

виляя!

Смотреть в любимые глаза и млеть от безыскусной

ласки,

Носиться с лаем по кустам и ощущать себя, как

в сказке.

Держать зубами поводок, с прогулки возвращаясь

рядом,

Ведя его в большой наш дом, под неусыпным карим

взглядом.

Готова ждать тебя всю жизнь, в тоске безумной

изнывая!

Твой тапок лапами обняв, лежу как будто

неживая.

Вернись скорее! Я прошу! Ещё чуть-чуть, сорвусь —

завою!

Одной быть долго не могу! Живу, дышу одним

тобою!

Кукольный театр

Над пёстрой ширмой кукла роль свою играет.

Её движения безхитростны, просты.

Они рождают смех, и злоба в людях тает,

Затронув в спящих душах скрытые пласты.

В ней фальши нет и шелухи пустой притворства,

Лишь голый нерв, что как струна в сердцах звучит.

Он души чистит наши с истинным упорством,

Крича нам громко то, о чём порой молчим.