Утром через десять веков

весь год ни одной войны —

я, кажется, чахну от мира.

холодные сумерки жгут,

гонцов оставляют в живых,

обещанный страшный суд

будет на этой неделе.

аннет, ты вставай с постели,

я болен сильнее, чем ты.

мне в рёбра вонзаются рёбра

кошмарнейших страхов на свете.

откуда, аннет, ты взяла эти

дурные привычки плакать?

мне боли, ты знаешь, по локоть,

и дел – умереть, захлебнуться.

и ставок – на шесть контрибуций,

чтоб платьев купить тебе.

аннет, ты поешь ветчины,

покорми голубей.

сделай хоть что-нибудь, милая,

только вот не болей.

мне говорят ты бледна как статуя,

такая девочка – худенькая, нестатная,

я же тебя не такой оставлял.

аннет, ты пойми, расшатана

психика, воля, страна.

аннет, ты ведь там не одна,

я же вернусь невредим и цел.

знаешь, оставляй-ка ты в письмах пробел,

чтобы я целовал бумагу,

которой касаются твои руки.

аннет… если письма к тебе не приходят —

ты всё равно продолжай мне писать.

мне твои письма, знаешь, как чудеса,

как нечто невероятное.

если были б они за плату – я

продал бы полстраны.

это ведь только кажется,

что мы коронованы и важны.

у меня сердце выскакивает,

рвётся на три струны,

когда я думаю о тебе,

ты самая большая из побед.

    13. 09. 09.

на внутренней стороне рук

смотри: на внутренней стороне рук

холодным воздухом дышит невский

проспект.

здесь навсегда зима, и так нежно-груб

город.

и я представляю: вот ты,

устав от моих историй,

от незнакомых улиц, флагов

идешь на запад.

и проплывают субмарины

тяжелыми облаками,

по их железной коже

стекает дождь.

бледными-бледными вечерами

бегут звуковые волны.

помни, помни:

первый шаг принадлежит сильным,

все на свете принадлежит сильным.

и только любовь принадлежит слабым,

и только любовь принадлежит странным.

    25. 10. 11.

а чера стала водителем автобуса

гнётся, гнётся, кренится глобус.

внутри вместо сердца компас.

на запад, мой друг, на запад.

на запад, мой брат, на запад.

мы будем такими завтра…

такими…

хоть стой, хоть падай.

звенит колокольчик ада

крестиком на груди.

а если и ты украден,

у этих ветров украден,

у матерей украден —

смейся и сам кради.

молитвами, снами, клятвами

усни посреди весны…

молитвами, снами, клятвами

мы все приговорены.

дыханием грейся лёгочным.

руки, руки твои холодны.