Лаэрен. Сны затонувших

Я почти задыхаюсь, мне больно, обидно и я уж забыла про то, что пару мгновений назад я пыталась найти ответ на вопрос, кто же я, как меня зовут…

Котовски хвостом обвивает меня за талию рукой, уже свободной, раздвигает пряди, оголяя мою шею. Я чувствую его тёплое дыхание и замираю.

– УУУ, щас посмотрим, кто ты… все тут такие… А – га, так и знал – восклицает он.

– Соби! Твое имя – Соби!

Котовски

– Вообще – то, первый из нас – Велиар. Жуткий тип, тот ещё персонаж, ты его скоро увидишь… У-у-у, жаль, что не красавчик, но что поделать – сюда чаще всего попадают девчонки… – Котовски сонно потягивается, поудобнее устраиваясь на прожекторе.

– А где мы? – спрашиваю я, расхаживая взад – вперед по темным плитам, перепрыгивая через провода. – И сколько… нас?

Уже мысленно я становлюсь частью этого мира.

Кто знает, может он мне не чужой… может я всегда жила здесь?

Котовски забавно морщится. Его зеленые глазки хитро наблюдают за каждым моим движением.

– Думаешь, я тебе так всё и расскажу?! Наивная! – хохочет он и спрыгивает ко мне. От неожиданности я вздрагиваю и делаю шаг назад.

– Лаэрен. Этот мир зовётся Лаэрен! – чей-то чужой, не Котовски, голосок звучит из темноты и ему вторит какой-то другой… Звонкие удары чего-то знакомого о плиты…

– А-а-а, это ты, малявка! – мурлычет ушастый и щёлкает пальцами. На его жест-команду откликается один из прожекторов и направляет свой искристый желтый свет туда, откуда раздаётся голос.

– Я не малявка! Сам такой, Скотовски! Не забывай, я появилась раньше тебя! Так что малолетка у нас ты.

Теперь я вижу её. Это девочка лети семи, довольно милая, но её лицо словно застыло в странной ухмылке. Уже позже я поняла, почему. Левый глаз её был белесовато-серебристый в отличие от правого зеленого. Волосы её, огненно-красные, кудрявым облаком опускались до плеч. Множество вплетенных разноцветных кос и бусин придавали некоторую дикость её причёске.

Ничего похожего на ушки Котовски я не нашла. Единственное, что объединяло их, так это перчатки. Длинные, до локтей – они были надеты и на руки ушастого, и у Малявки.

Но это не означало, что малышка лишена собственной «изюминки» – огромная накладная грудь, немного неровная и бугристая. Видимо, девочка выкладывала её прямо в лиф платья и из всего того, что попадалось под руку.