Двадцать копеек. Сборник рассказов

Стоял в коричневой грязевой луже и задавал себе только один вопрос: почему?

Почему его счастье было таким коротким?

Люди за его спиной молчали. Их было немного. Только родственники жены. Сам Бедрис не успел завести друзей. В Риге были, а здесь нет. Зачем? Для него всем была Наташа. Жена. Любовница. Подруга. Луч света в этом неуютном мире. Мире лжи и предательства. В мире, где свечи гаснут, не успев разгореться. В мире, где счастье измеряется мгновениями.

Тесть – пожилой толстяк с обвисшими мокрыми усами, негромко кашлянул и указал сыну подбородком на коленопреклонённого Ивара.

Тот вздохнул, неуверенно подошел к Бедрису, положил руку на его плечо:

– Пожалуйста, Ивар… Надо закрывать крышку…

– Что? – глаза Бедриса горели безумным огнем.

– Надо закрыть крышку гроба. Уже пора…

– Пожалуйста! Еще немного! – взмолился Ивар. – Пять минут!

Юноша пожал плечами и отошел.

Ивар сжал виски дрожащими руками. Надо вспомнить. Вспомнить что-то возвышенное напоследок.

Ведь Наташа была ангелом. Добрым, мягким, тонким и легкоранимым. Но отчего-то в голову лезли только воспоминания о первой брачной ночи.

Разобранная кровать, а она в белом подвенечном платье.

«Пожалуйста, милый, отвернись… Я разденусь…»

На щечках пунцовый румянец, тонкие пальчики смущенно теребят кружевной воротничок.

Он не совладал с собой. Накинулся, как голодный зверь, рвал белое платье, впивался губами в молодую грудь, оставляя на нежной коже кровавые засосы.

Наташа кричала от боли.

От воспоминаний закружилась голова. Ивар застонал и вцепился ногтями в собственное лицо. «Ничтожество! Грубый мужлан!»

На щеках появились кровавые царапины.

Брат жены тихо сказал гробовщикам:

– Закрывайте крышку.

– Нет! – закричал Бедрис. – Подождите! – умоляюще посмотрел на молодого человека, торопливо и бессвязно заговорил:

– Это нельзя! Паша, пойми, она сейчас с нами! Её душа здесь! Она здесь! Она смотрит!

– Ивар, ты бредишь! Ребята, закрывайте!

– Нет! – истерично закричал Бедрис.

Вскочил на ноги, оттолкнул работников кладбища, подбежал к гробу и прижался к телу умершей женщины.

«Боже! Как ты прекрасна!»

Он целовал ее мокрое бледное личико. Лоб, губы, нос. Потом стал слизывать языком капли дождя с лица.

– Да уберите вы его! – закричал тесть. – Уберите!

Несколько человек оттащили его от гроба. Застучали молотки. При каждом ударе Ивар вздрагивал.