Двадцать копеек. Сборник рассказов

Нет, Николай больше не злился на приятеля. В конце концов, эта девушка не для него. Романтичная изысканная с хорошими манерами и тонким вкусом. Вон как на Кешку смотрит. Глазки так и горят. И Иннокентий ей подходит. Оба высокие стройные. А он? Конопатый крепыш, почти с нее ростом. Да еще хромой.

Николай грустно улыбнулся. И как ему взбрело в голову волочиться за такой красавицей? Не иначе бес попутал. Или последствия контузии.

Иннокентий оканчивает Литературный институт, печатается в толстых журналах и раздает девушкам автографы, а он? Пять лет лазил по чеченским горам с автоматом наперевес, а сейчас работает охранником в гипермаркете.

И кому, скажи на милость, ты такой нужен?

Там был нужен. А здесь? Похоже, никому.

Словно угадав его настроение, Кешка с надрывом начал читать:

«Вечером письмишко я тебе черкну,

Если до отбоя где-то не усну,

И еще братишке передай привет,

Расскажи, что снега здесь в помине нет.

Только на вершинах высоченных гор,

Ну, а там частенько щелкает затвор,

И кусочек малый серого свинца

Пробивает с визгом юные сердца».

Кешка читал здорово. На Николая внезапно нахлынули воспоминания.

«Вляпались в засаду, на секунды счет,

И врастает в камень наш гвардейский взвод,

Сыпятся осколки, как железный дождь,

Сотрясает горы каменная дрожь».

Заныла простреленная чеченской пулей нога. Незаметно для себя Николай стал тихо подвывать.

Анжела тронула его за плечо:

– Коля, тебе что плохо?

– Нет. Все в порядке.

 – Он умоляюще посмотрел на приятеля. – Прошу тебя, Кеша, не надо…

Но Иннокентий только возвысил голос. Он даже привстал с места и глядя на Николая сверху вниз гремел:

«И разделим правду только мы и горы,

Ох, горька же правда – разрыдаться в пору,

В кровь, кусая губы, рву чеку гранаты,

Мы теперь не мальчики – мы теперь солдаты!»

Николай закрыл лицо руками. В голове нарастал противный свист. Тошнило.

Словно в тумане, он видел, как поднимаются со своих мест Иннокентий и Анжела.

Кеша что-то говорил ему, покровительственно хлопал по плечу, а он лишь махнул в ответ потной рукой.

В голове внезапно прояснилось. На столе остались недопитые бокалы с пивом, остатки ужина и переполненная пепельница.

«Стыдно. Растекся, как впечатлительная барышня. С каких пор он стал таким ранимым? После ранения. Каламбур: ранимый после ранения».

Николай порылся в пиджаке, выудил мятые рубли, аккуратно положил под пепельницу и поднялся.