Человек, который придумал всё

Обычно к концу второй пиалы прибегали перепуганные охранники. Падая ниц, они справлялись о его самочувствии, просили пощадить их и простить за нерадивость. Они как всегда проспали и не смогли сопровождать его. Ведь никто, ни один человек в мире не мог сравниться с неподражаемым Исой, великим мастером древнего искусства воинов – исмаилитов.

Допив чай, Иса протягивал садовнику мелкую монетку. Оглаживая небольшую ухоженную бороду, он шёл к двери и ласково, словно на малолетних детей, смотрел на валяющихся на песке «мучеников».

Те вскакивали, быстрыми движениями отряхивали свои одежды, подхватывали достопочтимого Ису на руки и бегом неслись во дворец.

Иса был высок и худощав, однако здоровые молодые мужчины сгибались под тяжестью его тела. Чем ближе они приближались к дворцу, тем тяжелее становилась их ноша, тем сильнее сгибались телохранители. Об этом во дворце знали все, все до самого последнего человека, и никто не мог объяснить, как такое может быть. Пробовали спросить Ису, но он лишь посмеялся в ответ.

Пытались подкупить садовника, вся дворцовая прислуга собирала ему деньги в дар, но тот схватил трость и закричал так, что искусители быстро убрались прочь.

Садовник, проводив своего гостя, клал монетку в бронзовую чашу к другим таким же и, сложив руки в жесте благоговения, читал над ней короткую молитву о преумножении богатства, о сохранении достатка, о здоровье, о долголетии.

Деньги эти не были платой за чай, они были частью особого ритуала. Когда монет становилось много, садовник брал чашу и нёс её в самый крупный в округе магазинчик.

Путь был неблизким и утомительным, садовник отправлялся в дорогу сразу после рассвета. Хозяин магазинчика тщательно пересчитывал монетки и складывал обратно в чашу, с почтением пододвигая её к садовнику. Поклонившись, он сообщал итог и пристально глядел на жилистые, украшенные толстыми венами руки садовника, ожидая его ответа. Смотреть в глаза человеку из дворца он, то ли опасался, то ли не желал.

Предполагалось, что садовник мог согласиться с озвученной хозяином магазинчика суммой, а мог возразить, и тогда последний увеличивал её до тех пор, пока не услышит согласие придворного.

В первый раз садовник ничего не говорил в ответ, и торговец, выждав положенное время, со вздохом двигал чашу к себе, выгребал монеты на чистый кусок белой ткани и считал заново. Пересчитывать монеты приходилось не менее трёх раз.

Люди обожали смотреть на эту церемонию, которая растягивалась порой на час.