Остап Бендер в Крыму

Выехали на Ялтинскую и Бендер попросил Козлевича ехать медленно, а сам внимательно смотрел по сторонам улицы.

Так они ехали как бы на выезд из города в сторону Ялты. И, наконец, Остап увидел с левой стороны на воротах вывеску: «Парк Салгирка», а дальше от дороги, в глубине парка – дом-дворец в стиле «ампир», а рядом еще корпус, стилизованный под Бахчисарайский дворец.

– Как сказано в путеводителе, эти здания построены в 1827 году архитектором Эльсоном, друзья, – указал на них. – Остановитесь, Адам.

Нам как раз и надо туда. Отсюда и начнем свои поиски, мои верные визиры. Адам в машине, Балаганов со мной. И прихватите, Шура, бидончике медом, – распорядился великий искатель кладов.

Они вошли в парк и Бендер спросил проходящего мимо мужчину:

– Товарищ, это загородный дом графа Воронцова?

– Он самый, он самый, только там графьев этих уже нет, граждане, – усмехнулся он, не то сожалея, не то одобряя, что «графьев» уже нет.

– Ясное дело, нет, – промолвил Остап.

Бендер с Балагановым подошли к кухонному корпусу и Остап спросил вышедшую из кухни женщину:

– Нам нужен бывший садовник графа Воронцова Кузьма Афанасьевич. Не подскажете, где я могу его видеть. Сказали, что он здесь проживает.

– Верно сказали, проживал.

– Как проживал? – подался к ней Остап.

– Атак, жил он здесь в полуподвальном помещении, а годов два тому и помер Кузьма Афанасьевич, – вздохнула женщина. – А вы кто ему будете? Родственник, или как? Если родственник, то жена его живенькая еще, Клавдия Алексеевна.

Вот так спуститесь по ступенькам чуток, – указала она на раскрытую дверь, – да постучитесь. Она должна быть дома в такую жарынь.

– Спасибо, уважаемая, спасибо, – раскланялся Остап, и они с Балагановым спустились в полуподвал загородного графского дома.

Через несколько ступенек вниз компаньоны увидели справа дверь из мореного дуба, покрытого лаком, а рядом шнурок с львиной головкой на конце.

Дернув за шнурок, великий предприниматель услышал в глубине помещения дзиньканье колокольчика. Дверь отворилась и перед Остапом предстала пожилая женщина, назвать которую старухой было еще нельзя. В ситцевом платьице, невысокая, худощавая, в очках, с книгой в руках, она вопросительно смотрела на пришедших.

– Клавдия Алексеевна? – с обворожительной улыбкой, на которую только был способен, спросил Бендер.

– Слушаю вас, – сухо ответила хозяйка.