Остап Бендер в Крыму

 – Чем обязана?

– Вам низкий поклон от пасечника Стратиона Карповича, Клавдия Алексеевна, вот… – Остап взял из рук своего подчиненного бидончик с медом и протянул его женщине. – Передал он вам, уважаемая, – продолжал улыбаться он.

– Благодарю, весьма… Как он там, Стратион Карпович? Да вы заходите, прошу вас, граждане, прошу… – посторонилась Клавдия Алексеевна, давая пройти гостям в квартиру.

Компаньоны прошли и осмотрелись. В полуподвальном помещении кухонного корпуса было три комнаты, обставленных довольно скромно, и ничего не напоминало им графского интерьера.

– Прошу, располагайтесь, – указала хозяйка на мягкие стулья у стола с замысловатыми резными ножками. – Вот живу, – обвела рукой женщина комнату и двери из нее. – Благодарение всевышнему, не выселяют пока… – положила на стол она книгу, после того как бидончик с медом снесла на кухню. – Так как там наш медонос? – улыбнулась хозяйка, садясь на стул.

– Жив и бодр, Клавдия Алексеевна. Пасеку содержит большую, мед качает отменный, очень просил посетить вас и справиться о вашем здоровье.

– Какое уже здоровье, уважаемые граждане, возраст и пережитое… После смерти Кузьмы Афанасьевича… Дочь тоже живет не со мной. Все это сказывается, как известно, – отвела в сторону грустный взгляд Клавдия Алексеевна, сняв очки.

– Да, жизнь для всех сейчас нелегка, уважаемая Клавдия Алексеевна, – сочувствующе вздохнул Остап и посмотрел на Балаганова. И тот, поняв взгляд своего командора по-своему, поспешил вставить:

– Да, у меня… я тоже… жизнь идет не по справедливости…

– Он, Клавдия Алексеевна, из московских «Известий»…

– Александр Балаганов, – представился помощник Бендера и чуть преклонил свою рыжеволосую голову на молодецких плечах.

– Очень приятно, гражданин, – и тут же поправилась: – товарищ… – И последнее слово она произнесла, как было замечено Остапом, через силу.

– А я литератор, уважаемая Клавдия Алексеевна. Моя фамилия Бендер. Пишу книгу о последних днях в Крыму светлейшего графа Воронцова… О годе двадцатом…

– О, в двадцатом самого графа давно уже не было.

– Вот как? – удивился Бендер. – Не сам граф Воронцов в двадцатом, а Воронцова-Дашкова? Вот вам пример, уважаемая Клавдия Алексеевна, как могут ошибаться источники истории.

– Особенно историки теперешнего времени, – усмехнулась женщина, одев и снова сняв очки.