Эликсир бессмертия

Вообще-то, священники наложили чуть ли не епитимью на посещающих кладбища в церковный праздник: мол, навещать покойных надо в родительскую субботу. Но коли на Руси нравится поминать родных именно в светлую Пасху, тут сам Всевышний бессилен. Родительский день? Так на него ещё нахлынет люд, кто бы сомневался! По крайней мере, для меня был важнее сам факт почитания, чем всякие религиозные условности.

У Галины усопшие родители как раз лежали у центральной аллеи. Мои родственники, отошедшие в края далёкие, из коих нет возврата, находились по соседству.

Подруга прибралась у своих пораньше. Подошла ко мне:

– Ты скоро, Юль?

Я уже протёрла памятник влажной тряпкой и подмела возле него. Поправив в вазочке пластмассовую пародию на живой букет, а заодно – юбку, бросила:

– Щас, только мусор отнесу в бак.

После наведения порядка на могилке ещё раз глянула на фото родных, вздохнувши, попрощалась с ними. Махнула Гале рукой:

– Пошли отсюда. Слава Богу, здесь мы пока на правах гостей.

Направились по дорожке к воротам. Вокруг тоже суетились люди, пытавшиеся как бы загладить невольную вину перед умершими примерной зачисткой захоронений. Галина остановилась у ограды из витого металла с массивными цепями. На её лице мелькнуло едва заметное мученическое выражение, что несколько обескуражило.

Внутри обширной площадки возвышались два надгробия, резко контрастировавшие по цвету. Один – из чёрного гранита – громоздился так, что подавлял прочие образцы вокруг; на нём был выбит профиль крепко сбитого мужчины чуть в годах.

Судя по физиономии хозяина последнего пристанища, он и тут был не против изображать из себя крутого молодца?.

Рядом располагался памятник чуть поменьше, но более трогательный; его сработали из белого мрамора. Две по пояс вырезанные из камня женщины устремились друг к другу, и уже приобнялись за плечи. Покойницы были изображены на верхушке плиты. Ниже с фотографий взирали из того мира в этот два лица, одно из них была явно старше второго.

В дополнение к печальной атмосфере разнёсся медленный перезвон колоколов с недалёкой звонницы.

Фамилия на всех троих значилась одна – некие Цыганковы, что мне ни о чём не говорило.

– Знакомые? – поинтересовалась я.

– Ты что, не знаешь этого? – сделала ударение на последнем слове Галина, указав на увековеченного «крутяшку». Она удивилась моей неосведомлённости в местных суете, о которой, якобы, должен знать всяк живущий.