Победное отчаянье. Собрание сочинений

То богатырь, то калека,

То филантроп, то Марат, -

Редко зову человека

Ласковым именем: брат.

Есть у меня «Меморандум», -

Книжка для памяти, – там

Я изнываю по Андам,

По поднебесным местам.

Дни надоели. Начать ли,

Кончить… не всё ли равно?

И, – повертев выключатель,

Падаешь спать, как бревно.

Всё обиходно. Косые

Спят на обоях лучи.

Разве лишь слово «Россия»

Мне необычно звучит.

    <1930>

В кинематографе

Торчит экран, – живая книга.

Оркестру велено греметь.

Сижу. Всё спутано. Интрига

Плетет живую сеть.

Удар судьбы героя ранит.

Царят коварство и обман.

Вокруг меня и на экране -

Мистический туман.

И вдруг войдет, блестя глазами

Прозрачнейшими, – Конрад Вейдт,

Встряхнет льняными волосами

Под переливы флейт.

И знаю, – не пройдет минуты, -

Артист забьется в пустоте,

Как беспорядочная груда

Из нервов и костей.

И, вновь опомнившись, заплачет,

И вновь кого-то позовет…

Над головой его прозрачен

Экранный небосвод.

Колонны слов, круги, зигзаги

Безумно мечущихся лент.

На развивающемся флаге

Горят слова: «The end».

    <1930>

За временем!

Устал с утра давиться

Идущей в такт со временем

Слепой передовицей

Газеты. Жизнь, – согрей меня!

Не прихоть! – Еле-еле

Теперь справляюсь с ленью я

К концу моей недели…

Мутит (перечисление):

От улиц, от традиций

Кивков, от «дам с собачками»,

Спешащих возвратиться

На мой закат запачканный…

Бывают люди сталью,

А жизнь – магнитом ласковым

Для них.

Проворными булавками.

Бывают люди медью,

Как я. И нет проворства в них!

И – медлят, медлят, медлят,

Чтобы потом наверстывать.

Но в этот ад – в погоню

Вольют, как бы нечаянно,

Последнюю агонию,

Победное отчаянье!

    <1930>

Память видит

Память видит зеленый альбом…

В нем когда-то, как ярый новатор,

Расчеркнулся я словом «любовь», –

Запятая, тире, «скучновато!»

И под этот больной экивок

(Жизнь тогда мне ничем не сияла,

Я тогда не ценил никого)

Подмахнул я инициалы, –

Н.

От обиды альбомовладельца

Провертелись. И вновь я в плену

Насылающих скуку метелиц.

И – за ветром, пример взяв с него,

В каждом жесте лелея решимость,

Я бегу по настилам снегов,

Как на лыжах, шагами большими.