И ты был богом

Его все Митричем зовут тут в околотке,

Прошел войну, медалей два десятка,

И было время – шибко пристрастился к водке,

Душа – загадка!

А в кич[6 - Мастерская по ремонту и хранению сбруи;] его определили по раненью,

В стройцехе с хромотой он не работник,

Вот сбруи и латал под старость, к сожаленью,

Хороший плотник.

Сухой короткий свист – тут тоже своя марка —

Никто не мог под Митрича сработать,

У вишенника встал и ждет, в зубах цигарка

Под самый ноготь.

Две удочки в руке, махнул – Айда на лодку!

Без нас лещи и караси тоскуют,

А лещ хорош поджаристый с лучком под водку,

Его смакуют!

Ты весла то не рви, куда нам торопиться?

И солнце не сползло еще с Америк!

Смотри, сожрал туман, как призрак бледнолицый,

Зеленый берег.

Привольно здесь, скажу, в затоне рыбы уйма,

А тишина, – хоть режь ножом на булку!

Вчера уключину поставил на полдюйма,

А бьется втулка.

Так распугаем всех подлещиков в округе,

Иди в полхода, мы почти у места,

Вот так подумаешь о рыбах на досуге,

Ну, блин, фиеста[7 - Праздник в переводе с испанского;]!

Но как же отчего? Тут вольница и пища,

А щука в этих водах редко ходит,

Она по каузам[8 - Мелководье;] все с голодухи рыщет, —

Ей там свобода.

Давай-ка шепотком, а то мы как два гуся

Разгоготались на ворон и галок,

Шепни там рыбке под водой, благой Исусе,

Клевать на сало!

Я на корме сижу, у старика середка,

Сидим как пара белых изваяний,

Он и спроси меня – почем в Китае водка,

У них, в юанях[9 - Денежная единица в Китае;]?

И разговоры завязались между нами

О Лао-Цзы[10 - Великий китайский мудрец;], над чем корпел китаец,

И почему сквозь ревы мировых цунами

Проходит старец?

Сидим уж битый час, следим за поплавками,

И хоть бы так, для смеха кто-то клюнул,

Но мой старик хитрит, невозмутим как камень,

Другой бы плюнул.

Ты вот что мне скажи, куда девались, на хрен,

Все эти караси, ети их в душу?!

Давай с тобой рыбак по тридцать граммов ахнем

За баб и сушу!

Попробуй, откажись! От этого напора

Сам Горбачев бы опрокинул рюмку.