Схватки в тупиках (сборник)

– Ромка… Папаша твой, – несмотря на добавку, из голоса её почему-то исчезли пьяные нотки, – от меня гулял.

Он ещё раз приложилась к бутылке.

– …всё, что шевелится! – она бросила это с прорвавшейся давней злобой.

– И эту… Лидку из шестого подъезда тоже.

Глаза у меня полезли на лоб.

– Ну что, понял?

В глазах матери снова плескалась пьяная муть.

– Сестра она твоя… Эта… с-сводная. Папашка один у вас. Я точно знаю, Лидка-покойница мне сама призналась. Не связывайся с этой девкой, слышишь!

Всё стало ясно и понятно.

И хорошо – всё разрешилось лучшим образом. Я почти поверил, что кто-то наверху всё-таки есть и устроил это для нас. Но мысль была мимолётной. Меня переполняло желание действовать.

– Пойдём домой, мама, – я протянул руку пьяной женщине на скамейке.

Здесь, в мокрых, но пышных ещё кустах у институтской больницы память об этом прикосновении к маминой руке сливается с памятью о прикосновении к руке Ани. Это было вчера. Мы виделись в последний раз, но она не знала об этом.

И я убедился, что ни она, ни бабушка не догадывались о нашем отце, Анина мама унесла это в могилу. И хорошо.

Мне плевать, что она моя сестра. Я люблю её и хочу, как женщину. Если бы она была здорова, я бы женился на ней, не раздумывая, и совесть моя бы ни пикнула. Может быть, я любил бы её с ещё большей страстью… Но ничего этого не будет. Вчера мы виделись в последний раз. Её прощальный взгляд – одновременно острый и беспомощный, испуганный и полный надежды – он останется со мной до последнего момента.

Завещание в нагрудном кармане рубашке, Подольцев знает об этом.

«Жизнь канет, как камень».

Всё, пора.

Я вытаскиваю пистолет, снимаю с предохранителя и упираю ствол под подбородок. Палец на спусковом крючке. Начинаю давить.

Как же болит затылок!

Аня, Аничка!

Мама!

«Жизнь…»

Страшная боль почему-то разрывает грудь.

* * *

Да, он всё сделал, как надо: входное под подбородком совсем небольшое, слабая пулька застряла внутри черепа.

Мальчик словно заснул – черты лица разгладились, оно стало безмятежным. Только очень бледным. Я и правда вполне мог бы предположить, что смогу запустить его сердце. Но знаю, что не смог бы – Родион мёртв.

Операционная готова – стол, инструменты, контейнер для органов. Теперь всё надо делать быстро. В полицию уже позвонили, когда она приедет, сердце уже должно быть в контейнере, а Аня готова к операции. Дознавателям я покажу его завещание.