Прививка от ничего (сборник)

С другой стороны, на Физико-техническом факультете тройка по профильному предмету была невозможна. Возникала патовая ситуация.

Я пришёл на экзамен после бессонной ночи, проведённой за учебниками. Я был небрит и помят. Преподаватель, несмотря на хронический алкоголизм, ежедневно носивший свежевыглаженные рубашки, безукоризненные костюмы и шикарные галстуки, осмотрел меня с ног до головы и поставил два.

В следующий раз я появился в двубортном костюме и лучшем своём галстуке, недавно привезённом из Риги. Преподаватель долго смотрел на него и, видимо, счёл, что «на пять галстуки носит бог, четвёрки заслуживают его собственные, а галстук студента не должен превышать слабой троечки»…

Следующая попытка перешла из плоскости моды в сферу тактики.

Я обратил внимание, что экзаменатор выставляет двойки утром и вечером, а днём, сразу после небольшого «обеденного» перерыва бывает благосклонен. Именно в этот небольшой промежуток времени я и проскочил со своими скудными знаниями. А вот «противник падения нравов» ходил сдавать физику двенадцать раз.

К третьему курсу мне подумалось, что экзаменационные мучения связаны с неправильным выбором будущей профессии.

Однажды преподаватель электродинамики сказал:

– В эту курсовую работу вы должны вложить душу…

Все засмеялись, а я пошёл в деканат с заявлением об уходе. Я чувствовал, что в курсовик о Достоевском смогу вложить душу.

Целый год я готовился к поступлению на Филологический факультет Университета. Ходил, как на работу, в библиотеку.

Занимался с преподавателями английским языком и историей. Наверное, никогда больше у меня не было в голове стольких академических знаний.

Сочинение я написал на пять – единственный во всем потоке. Хотя меня отвлекали вопросами о количестве букв «с» в слове «прогресс».

Следующим был английский. Этот язык для меня, как музыка. То есть – вызывает большое волнение души, смутные образы, но ничего конкретного.

Я уставился на незнакомые слова в тексте для перевода. Через несколько минут встретилось одно знакомое – впрочем, многое объясняющее.

Слово было – «Офелия». Передо мной лежал американский пересказ классики для школьников, позволяющий при минимальных «затратах» выглядеть вполне начитанным человеком. Я стал думать о том, каким фаст-фудом подменяют классику, но тут меня вызвали отвечать.

Пока я пересказывал «Гамлета», преподаватель удовлетворённо кивал. Но потом попросил переводить «с листа».

– Не могу! – честно признался я.