Чистая вода

В-третьих, думаю, вы объясните, почему так огорчены моим назначением?

Олег Дмитриевич шумно перепел дух, отодвинул обитое черной кожей кресло и уселся за письменный стол.

– Потому что я должен доверить вам семнадцать человек штата и станцию, которая дает четверть подачи всего отдела, – сказал он нехотя.

– Сколько же у вас всего станций? – спросил я.

– Двадцать восемь. Не у меня, у города.

– Вот как, – сказал я.

– Да, – сказал Пахомов. – Именно так.

– Выходит, не будь я молодым специалистом и начни с вас, вы не приняли бы меня на работу начальником станции?

– Разумеется, нет, – сказал Пахомов.

– Знаете, я, пожалуй, сяду, – сказал я ему.

Я обошел стол для совещаний, пододвинул себе стул и сел.

– Так вы считаете, что я не подхожу для этой работы. Но почему?

– По всем статьям.

– Вы не могли бы выразиться яснее?

– Послушайте, – он вынул из нагрудного кармана пиджака карандаш и постучал им по крышке стола.

 – Прежде всего, вы не электрик. У вас, насколько мне известно, диплом сантехника. Это не главное, можно переучиться. На шестой станции за последние два года сменилось несколько начальников. Мне нужен туда человек, скажем, на десять лет. Вы не будете там работать.

– Десять лет? – переспросил я. – Вам не кажется, что дать обещание на десять лет вперед, по меньшей мере, опрометчиво?

– Вот-вот. – Он постучал карандашом по столу.

 – В том-то и дело.

– Ловко, – сказал я и почувствовал, что кровь приливает у меня к лицу. И я подумал: «Поспокойнее. Один бог знает, сколько тебе с ним работать». И тут же услыхал свой голос так, будто он шел со стороны: – Так вот за чем остановка – чтобы я пообещал проработать у вас десять лет? Но я еще не узнал, есть ли у вас премии. Что, если сто двадцать рублей мне маловато? Я не спросил, какой у вас рабочий день.

Что, если он ненормированный? А как обстоит дело с жильем? Вдруг у вас ждут квартиру до седых волос? Но я промолчал и на этот счет. Зато с места в карьер я должен обещать работать у вас до пенсии. Это можно пересказывать как анекдот, вы не находите?

Я поднялся и пошел к двери.

– Одну минуту! – сказал Пахомов. Я обернулся. Он засмеялся и снова постучал карандашом по крышке стола.

Я прислонился к дверному косяку.