Чистая вода

– Премия у вас двадцать пять процентов – стук! Если перевыполните план – стук! Рабочий день ненормированный – стук! Очередь на квартиру – двести шестнадцать человек – стук!

– Я оставлю заявление секретарю, – сказал я, – могу приступить к работе с завтрашнего дня. Если надумаю уволиться, дам знать.

Я вышел из кабинета и затворил за собой дверь.

Следующий день выдался более спокойным. Я даже изловчился позавтракать в столовой возле гостиницы и около девяти утра прибыл в трест – с полным желудком и с легким сердцем.

Погода стояла – лучше не придумаешь, вот только солнца не было. И в тресте было подозрительно тихо, как в институте, когда все разъехались на каникулы. Даже у Олега Дмитриевича вид был спокойный, доброжелательный и умиротворенный. Когда я заглянул к нему в кабинет, он сказал:

– Присаживайся. Уже побывал на станции?

Я ответил, что нет.

– А ты хоть знаешь, где твоя станция находится?

– Нет, – сказал я.

– Неплохо для начала. – Он усмехнулся. – Через полчаса поедешь на станцию с Верой Ивановной.

Она все покажет и расскажет. А пока возьми лист бумаги и записывай. Ремонтные работы на станции выполняет трест Донецк-Харьков Водстрой. Бепром, т. Гордиенко и т. Артеменко. Они должны ремонтировать здание станции. Оно у тебя в аварийном состоянии.

Генподрядчик……… трест Южспецстрой т. Пономарев.

СУ-614 т. Формаго

СУ-624 т. Масема… строительство резервуара для сбора воды.

РСУ-2 т. Кузуб ночное время.

– Уловил?

Я уловил и ответил, что, кажется, да.

– Здание станции с тобой делят РСУ-1 нашего треста, Дзержинский участок службы сети, мастерские РСУ, склад РСУ. Но РСУ к Новому году оттуда уберется. Главное – план, он у тебя двадцать две тысячи кубометров в сутки. Соответственно шестьсот шестьдесят тысяч в месяц. Имей в виду, до тебя станция перевыполняла этот план. Ты меня слушаешь?

Я смотрел в окно, на индустриальный пейзаж, окутанный утренней дымкой.

– Да, – сказал я, – слушаю.

– В твоем штате семнадцать человек: десять машинисток, четверо истопников, два дворника, уборщица и постовой – он тоже подчиняется тебе.

– А? – сказал я.

– Говорю, постовой милиционер. Он круглосуточно дежурит на станции.

– Когда же он спит?

– Они меняются.

– Ясно, – сказал я.

– Ни при каких обстоятельствах на станции не должно быть посторонних. Я повторяю: ни при каких!

– Ясно, – повторил я.

– Так приступай, раз тебе все ясно, – неожиданно рассердился Пахомов.