Жители ноосферы

Если с утра я как раз злобно подумала: ну и где ты теперь, паразит, дегустируешь вкус жизни? – а сама подавилась поганым кофе от обиды на жизнь… или на означенного мужика?

– Пусть так – мы с тобой заочно знакомы. Хотя… каким образом ты меня нашла?

– А… это… он говорил про тебя. Типа, он в тебе сильно завяз. Хвастался. А потом я вашу газету прочитала. Твою статью.

Дым от ее сигареты перед глазами. Не дым, а серо-сиреневые летние сумерки. Краснодарский край. С неба хлопьями падает темнота. Эстакада моста – проезжая часть, тротуар, гранитный парапет в полроста.

Мы обнялись и присосались друг к другу. Мимо с воем – скорость запредельная – машины. Я сквозь закрытые веки ловлю череду вспышек во мраке – как след трассирующей пули.

Угловатым комом на нас катит жуткий музон, и чья-то луженая глотка орет, не жалея связок: «Так держать!».

Другие левые возгласы: «Во дают!», «Раз, два, три, четыре!», «А со мной слабо?».

«Пашка, а если им тоже захочется?»

«Их проблемы. Тебя я у кого угодно отобью!»

И чего я так распереживалась? Даже не единственный мой красивый роман.

Кто бы только объяснил, почему мои чарующие «лав стори» кончаются всегда уродливо?

– Это… а куда бычок деть?

Уборщица опять выбросила пепельницу – неприлично распертую окурками кофейную банку, и в другое время я бы ее обругала, а сегодня мне это на руку. Тяну ладонь, не поворачивая лица, хватаю бычок – и в окно его! Вместе с моим волнением. Лишнюю секунду девка не видит моих глаз… а сейчас я уже могу на нее посмотреть.

– Я, знаешь ли, рада, что мой… наш Пашка про меня тебе говорил. Но мне-то про тебя рассказать было некому.

– Чего?

Господи, ну и дура! Ученица школы для умственно отсталых детей!

– Зовут-то тебя как? Ты вообще кто?

– Я? Дашка.

Пашка – Дашка, надо же…

– Учишься? Работаешь?

– Не. Хиппую. В Москве.

– А что, за это платят?

– Чего?

Даже если бы я возжелала подарить дяде Степе репортаж про новых хиппи, у меня бы ни фига не вышло. Яркая особь их популяции двух слов связать не может.

– Живешь на что, говорю?

– А-а… Так. Когда пою в переходах. Когда на общак. Раньше черепа подбрасывали.

– Черепа в Москве? – это, чтоб вы не пугались, «родители» значит.

– Отец. Мать тут. Сестра.

Думала еще спросить, много ли можно напеть таким вялым невыразительным голосом… да ну ее на хрен! Не прикалывает меня жизнь хиппи! А вот Пашка относился к ним с пиететом. Особенно, говорил, в юности. Да и сейчас, вижу, не остыл интерес к экзотике.